Привить черенка два лучше со всех трех пепинов Пепина Мичуринского на Бельфлер-китайку и на сеянцы Апорта Стрельникова для увеличения крупноты Пепина и долгой лежки Бельфлера.

Привить черенок лучшего из сеянцев Решетниковского ренета, на которых по листьям 1915 года осени заметно большое сходство с Бельфлером.Вот такой черенок надо привить на большое дерево Бельфлер-китайки.

Привить тоже на большое дерево Бельфлер-китайки два-три лучших черенка с отборных по развитию сеянцев Кандиль-китайки».

Деловая, немногословная эта программа свидетельствует не только о том, что горе Мичурина уже как-то подавлено, преодолено, — в этих десяти приведенных пунктах столько научной глубины, сколько, быть может, не сыскать и в иной толстой книге.

Почти вся эта программа во всем, что касается прививок, посвящена дальнейшему развитию идеи «ментора». Мичурин убежден в двустороннем взаимовлиянии прививаемого черенка и дерева, к которому черенок прививается. Он прямо говорит, что черенки Пепина воздействуют на Бельфлер продолжительностью легкости, сами же взамен воспримут качество Бельфлера — крупность плодов…

На первый взгляд сухая, сугубо деловая запись вырастает в программу работы с «ментором» и дает точное определение сущности метода «ментора».

Самое же главное заключается в том, что предположения Мичурина в дальнейшем сбылись с математической точностью. Это ли не образец безошибочного научного предвидения!

Записи 1916 года почти целиком посвящены герою тех тяжелых, но и славных вместе с тем лет мичуринской деятельности — гибриду Бельфлера и Китайки.

С глубокой тщательностью изучает Иван Владимирович этот замечательный сорт. Тридцать два раза отмечено название Бельфлер-китайки в дневнике Мичурина за 1916 год.

Мичурин понимает, что в лице этого гибрида он создал себе настоящий памятник: отечественное плодоводство обогатил исключительным по ценности сортом яблони, а селекцию вооружил надежным методом.

В этом же дневнике, кроме того, есть и еще одна примечательная запись:

«21 мая… зацвел Пепин шафранный» [45] .

Кто посетит Мичуринск и подойдет к гробнице великого ученого, тот увидит возле нее небольшое кудрявое деревцо с серебряной биркой — «Пепин шафранный». Это был тоже один из любимых сортов Мичурина.

Но вот над Мичуриным разразилась вторая беда: ушел задолго до призыва, никого не спросясь, на войну и был убит один из внуков — сын Марии Ивановны, паренек лет семнадцати.

Мичурин стал еще более замкнутым, нелюдимым, еще меньше оказывал уважения местным, Козловским властям и заправилам.

Они же, раздражаемые его независимым образом мыслей и жизни, не упускали случая досадить ему чем-нибудь.

Особенное возмущение властей всех рангов вызвала автобиография Мичурина, напечатанная еще в конце 1912 года в журнале «Садоводство» в Ростове на Дону. Эта автобиография, написанная Иваном Владимировичем по просьбе редактора-издателя. Г. X. Бахчисарайцева, содержала ряд резких и горьких упреков, выпадов против царизма и наделала в Козлове много шума.

Для местных властей эта автобиография была бесспорным доказательством крамольности Мичурина, его революционности. Думавшие так были, впрочем, не столь уж далеки от истины. Революционер в науке не мог быть раболепствующим верноподданным царя. Чувство враждебности к царизму давно уже зародилось у Мичурина. Оно все более усиливалось год от года. Влияло тут и личное недовольство равнодушием властей, и впечатления от тех бедствий, в какие вот уже дважды за одно десятилетие ввергал царизм народы России.

Наконец и в собственном саду Мичурина, можно сказать, под одной с ним кровлей жил человек, причастный к революционной борьбе. Вновь, после некоторого перерыва пришел Перелогин-Десенчук. Хотя это и был простой, скромный человек физического труда, но постоянное общение с ним сказывалось на политических взглядах Мичурина. Беседовали о войне, о царском, прогнившем режиме, о революционном переустройстве народной жизни.

Все более ощущалась близость крушения царского строя. Недовольство в народе, в армии росло. Снова шли вести о поражениях на фронте, увеличивалась продовольственная разруха, развал на транспорте, оставались незасеянными сотни тысяч и миллионы гектаров крестьянских полей… Все напоминало, только в гораздо большем масштабе, картину 1905 года. Дыхание новой, несравненно более мощной революции становилось все ощутимей.

И вот эта революция началась. Доведенный до предельного возмущения, трудовой народ Петрограда, поддержанный многочисленным гарнизоном столицы и руководимый большевистской партией, выступил против сил царизма и принудил Николая II к отречению от престола. В феврале 1917 года (в марте по новому стилю) царская власть в России перестала существовать.

Мгновенно облетела эта весть всю страну. Ликование и восторг народа были безмерны.

Буйно таял весенний снег. По улицам города Козлова двигались тысячи людей с красными бантами, с оркестрами.