Шрифт:
Михаилу Ивановичу Калинину он дважды пишет, сообщая об успехах Мичуринского плодоводческого центра.
«Город моего имени, чем Советская власть оказала мне великую честь, на деле превращается во Всесоюзный центр научного плодоводства», — извещает он Всесоюзного старосту.
Вот письмо на имя Вячеслава Михайловича Молотова о возрастающей потребности бывшего города Козлова в электроэнергии и необходимой помощи в приобретении генератора:
«Убедительно прошу Вас, глубокоуважаемый Вячеслав Михайлович, сделать распоряжение о предоставлении Мичуринскому тресту «Водосвет» одного генератора постоянного тока типа ГУС-360, мощностью 100 киловатт…»
Былой электротехник, пионер электрического освещения в России как бы возродился в этих строках. Все, что касается электричества, до сих пор близко сердцу великого ученого — новатора науки о земле.
Ленинградскому коммунистическому университету ко дню его пятнадцатилетия Мичурин шлет содержательное горячее приветствие:
«Мне, окруженному в течение многих десятилетий отрицательными примерами русского земледелия, напоминавшего труд египетских феллахов, особенно приятно подчеркнуть невиданное развитие земледельческой науки и технической мощи, которая устремилась в новую колхозную деревню…
Да здравствует Ваш великий шеф — товарищ Сталин!»
В письме, озаглавленном «Всем членам колхоза Морщихино», Мичурин пишет:
«Искренно рад начинанию Агротехпропа Наркомзема СССР, Сельскохозяйственной секции Московского Областного Бюро Краеведения и правления колхоза Морщихино, объединившихся для организации опытно-показательного плодового сада имени XVII партсъезда, насажденного исключительно моими сортами.
В этом начинании особенно ценным считаю то, что сад будет доступен для приезжающих в красную столицу колхозников со всех концов Советского Союза».
Он ставит на письме колхозникам подпись, которой, повидимому, гордился:
«Член Стаевского колхоза И. Мичурин».
Почетным членом Стаевского колхоза Мичурин был избран с момента его организации.
Мичурин никогда не забывает подрастающее поколение, будущих советских граждан. В письме редакции ленинградского детского журнала «Еж» на вопрос: «Можно ли советовать детям делать опыты по выведению новых сортов плодовых растений?». — Иван Владимирович отвечает:
«Не только можно, а даже обязательно следует дать возможность детям с их раннего возраста вносить посильную лепту в сокровищницу сельскохозяйственной науки… Это в настоящее время является для нас обязательным тем более потому, что наше правительство стремится всеми мерами к поднятию уровня развития сельскохозяйственного дела во всем Союзе республик».
И, наконец, 3 апреля 1935 года, за несколько недель до своей кончины, уже слабеющей от болезни рукой Мичурин пишет телеграфное приветствие корифею русской и советской сельскохозяйственной науки академику В. Р. Вильямсу:
«Москва, Академия Тимирязева. В день пятидесятилетия Вашей выдающейся научной деятельности сердечно поздравляю Ваз, дорогой Василий Робертович, искренно желая Вам с той же энергией работать на благо социалистического общества!
Мичурин».Он сам уже являлся в эту пору почетным членом Академии наук СССР, будучи единогласно избран в дни своего 60-летнего юбилея, в августе 1934 года.
XXIII. СЛАВНОЕ ШЕСТИДЕСЯТИЛЕТИЕ
Убедившись, что великого русского биолога и патриота ждать за океан не приходится, Америка снова сама поехала к Ивану Владимировичу Мичурину.
Профессор Ганзен в известной энциклопедии имен «Who's who in USA» значился как селекционер, создавший несколько сортов сливы и вишни и приучивший к американским прериям сибирскую степную люцерну.
Этих достижений было достаточно для того, чтобы американцы провозгласили Нильса Ганзена преемником Бербанка, как бы хранителем пустующего трона.
Американского оригинатора, знакомого, по информации Франк Норрис-Мейора, с селекционными достижениями Мичурина, давно уже влекло и интересовало детальное ознакомление с методами работы русского преобразователя природы.
Нильс Ганзен прибыл в Мичуринск в середине жаркого лета 1934 года. Увидевшись с Иваном Владимировичем, он сразу почувствовал, что ему тут многому можно поучиться. Несколько фотографий, а также кинопленка запечатлели его глубокие, почтительные поклоны перед Иваном Владимировичем Мичуриным.
Разумеется, приезжий направился осматривать сад.
Многое не нуждалось в объяснениях: мощные завязи на пышных ветвях говорили сами за себя. Но Павел Никанорович Яковлев, аккуратно приезжавший из Ленинграда, из академии, в докторантуре которой он теперь состоял, каждое лето на родной полуостров, свои обязанности выполнял точно. Ему было поручено водить по саду профессора Ганзена и читать ему лекцию обо всем, что было кругом.
Они шли вдоль могучего ряда китаек, породненных с пепинами, ренетами, кальвилями и кандилями, мимо зимостойких бере, мимо многих вариаций гибрида вишни и черемухи, мимо почти пятидесятилетней бабушки вишен Плодородной, завоевавшей еще в прошлом веке Канаду, к незябнущим абрикосам и актинидиям. Переходили от холодостойкого винограда, от пушистых гибридов миндаля и персика к диковинной заместительнице лимона Шизандре, к пышным гигантским розам…