– Вы мне нравитесь, – заявил Ярослав, поднимаясь на ноги. – Только поэтому я прошу вас об одолжении. Не могли бы вы присматривать за Никой? Я заплачу...

Он полез в портмоне и вынул оттуда стопку денежных купюр. Я остановил его жестом руки.

– Нет, постойте! Так не делается.

– А как делается? – Он выглядел до крайности озадаченно.

– У вас уже есть врач. Это неэтично, в конце концов!

Рука Ярослава замерла лишь на несколько секунд. Потом он рассмеялся:

– О, не беспокойтесь! Мы не собираемся отодвигать в сторону вашего заведующего. Все, что касается медицинской части: лечения, наблюдения и рекомендаций, – это остается за ним.

– Что же вы предлагаете делать мне? – пришел мой черед удивляться.

– Сущую малость! – снисходительно улыбнулся он. – Видите ли, я – человек занятой, и я не могу проводить много времени с Никой. Я рассчитывал на силу ее характера и понимание, но, как показала наша встреча, немного переоценил ее возможности. Не могли бы вы заходить к ней чаще? Беседовать, интересоваться самочувствием, выполнять мелкие поручения? Я думаю, это вас не затруднит, и этот небольшой приработок станет приятным дополнением к зарплате.

Прежде чем я успел что-нибудь возразить, он уже засунул мне купюры в нагрудный карман. Во мне боролись противоречивые чувства. С одной стороны, мне очень хотелось крепко отчитать его и швырнуть деньги прямо ему в лицо. Мысль о том, как глупо будет выглядеть он в этот момент, грела мне душу. Но с другой стороны, мне представлялась хорошая возможность появляться в палате у Вероники. Зачем мне это было нужно, я сказать тогда не мог. Меня необъяснимо тянуло к этой женщине. Что это было: зарождающаяся любовь, сочувствие или любопытство, мне было неведомо. Я знал одно: если я хочу быть рядом с Песецкой, мне следует погасить свою ненависть и принять условия Ярослава.

Должно быть, мои сомнения не укрылись от цепкого взгляда Павлина. Только он их растолковал по-своему.

– Никто не узнает, – подмигнул он мне.

Я кивнул. В моем кармане были не купюры, а входные билеты в заветную палату, где лежала Вероника...»

Должно быть, Дубровская заснула с тетрадью в руках, потому что пришла в себя стремительно, сразу же, как яркая полоска света разрезала потолок в гостиной напополам. Из прихожей доносились негромкие звуки, какая-то неясная возня, словно кто-то очень долго перебирал обувь, ворча, что не может найти нужную пару, а потом потратил немало усилий, чтобы ее надеть. Наконец на пороге комнаты появился сам блудный муж собственной персоной. Вид при этом у него был весьма помятый. Рубашка довольно небрежно была заправлена в брюки, а галстук и вовсе лежал на плече.

– А! Лиза! – обрадовался он, увидев жену, лежащую на диване. – Как прошел твой день?

Между тем напольные часы в углу показывали что-то около двух часов ночи.

– Прекрасно, – ответила она. – Судя по всему, ты тоже не скучал.

До нее явственно доносился запах спиртного. Похоже, ее муж хорошо провел время.

– А! – усмехнулся он. – Просто мы отмечали удачную сделку. Был наш партнер из Петербурга, еще несколько приличных парней из Калининграда. Бог даст, с их помощью мы сможем наладить замечательные контакты в Прибалтике. Представляешь, что это значит? Я выхожу на мировой уровень, дорогая! – Он посмотрел на нее так, словно уже правил миром. – Ты не возражала бы против небольшого домика на юге Франции?

– Не жадничай. – Она отвернула лицо, прячась от его настойчивого поцелуя. – У нас уже есть дом и квартира. На Лазурном Берегу мы уже были в отпуске.

– Ах, Лиза! – притворно вздохнул он. – Мысли масштабно. Я создаю свою собственную фармацевтическую империю, и в рамках одного города (и даже области) мне давно стало тесно. Я иду вперед и упорно тащу тебя за собой. Вот почему бы тебе не создать собственную юридическую фирму?

– Я об этом никогда не думала.

– Вот! – Он торжествующе поднял кверху палец. – А я о чем? Это еще раз доказывает, что ты не умеешь работать на перспективу. Собери под своим крылом опытных юристов, встань во главе, и вуаля! Собирай деньги!

– Мне нравится самой вести дела, и я вовсе не желаю становиться начальником, – возразила Лиза. – Тебе не кажется странным говорить об этом в два часа ночи? Тем более ты, как я вижу, нетрезв.

– Не дуйся, Лизка! – хихикнул он, толкнув ее плечом. – Могу я иногда устроить себе праздник? Подумаешь, посидел с ребятами в ресторане!

Дубровская спросила себя, были ли в их компании женщины, но озвучить свой вопрос не решилась. Ей не хотелось признаваться в том, что она ревнует, но и, кроме того, шансы услышать откровенный ответ были невелики. Ольга Сергеевна не раз предупреждала ее о том, что образцовая жена всегда должна держать руку на пульсе и знать в лицо всех партнеров мужа, его клиентов и секретарей. Сама она каждую неделю организовывала на дому деловые встречи мужа, обставляя их на самом высоком уровне. Свекру просто не было необходимости идти с друзьями в ресторан, когда в их доме всегда была вкусная еда, обворожительная нарядная хозяйка и великолепный кабинет, где вершились великие дела. Ольга Сергеевна всегда говорила, что в ресторанах и других злачных местах всегда полно свободных и вульгарных женщин, готовых захомутать любого попавшего под хмель мужчину.

– Мне звонил Лыков, – вспомнил вдруг муж, раздеваясь. – Он остался доволен встречей с тобой. А еще он сказал, что ты умная.

«Когда женщине говорят, что она умная, значит, она – полная дура», – припомнилось вдруг Лизе выражение из одного известного фильма.

– Кстати, я передал твои координаты одному из наших клиентов.

– А что, у него тоже проблемы с женой? – подозрительно спросила Лиза. Ей вовсе не улыбалось стать адвокатом по бракоразводным делам. На взгляд Дубровской, они были самыми неприятными. Решая вопросы о разделе имущества и об определении места жительства несовершеннолетних детей, супруги не брезговали ничем. Вываливая на всеобщее обозрение свое грязное семейное белье, они лгали сами и заставляли лжесвидетельствовать друзей и знакомых, спешно прятали дорогие вещи, воровали друг у друга детей.