В этот миг и нужно было уйти. Потому что именно я торопилась.

Но слова "духовная растяжка" остановили меня. С давних времен ведьмы не понаслышке знакомы со многими мастерами растягивания души и тела. На дыбе, к примеру. Душа прекрасно растягивается, когда косточки хрустят, связки рвутся и кровавые пузыри лопаются на губах.

Холодную ярость сменила ярость горячая. Хорошо, посмотрим, что это за духовная з-за растяжка з-з-за такая...

Когда все уселись вдоль стеночки и вытянули ноги, наставник проворковал:

– А теперь закроем глазки. Я буду задавать вам вопросы, а вы должны будете отвечать. Про себя. А потом вслух, когда я спрошу. Один, два, три, четыре. Какая нога тяжелее? Правая или левая? Какая нога тяжелее? Правая? Левая?

Это было божественно в своем непробиваемом невежестве. У наставника ученик которое занятие с ним не здоровается, кланяется пустому месту, закрылся наглухо. А наставник, вместо того, чтобы отозвать человека в сторонку и спокойно выяснить, в чем дело, начинает стайные игры на внушение: сначала потеряв доверие ученика, потом дополнительно отпинав того по болевым точкам. (Точнее, думая, что отпинав). Да за такие вещи даже подмастерья в лоб получают, чтобы не позорили ремесла, не позорились сами. А этот человек, похоже, искренне гордился своим умением управлять людьми. Тьфу!

Подождав мгновение, чтобы все осознали, какая нога у них тяжелее, наставник начал спрашивать.

В ответ раздавалось:

– Правая!

– Левая!

– Никакая!

Он обратился ко мне:

– А у вас?

– У меня обе ноги были одинаково тяжелые, - почтительно объяснила я наставнику.

Они и правда были одинаково тяжелые - я сидела расслабленно, без перекосов, ровно дышала и не позволяла забивать себе голову чужими приказами. Любая ведьма хорошо управляет своим телом, особенно в ярости. И голову при этом тоже не теряет.

– Да? Обе?
– удивился наставник.
– Это хорошо, это душевное равновесие. Почти.

И перешел ко следующему развлечению.

– Это было очень легко. А вот теперь нас ждет задача посложнее. Мы подошли к САМОМУ СЕКРЕТНОМУ КЛЮЧУ! Только в нашем учении есть такой ключ, и только он может вам помочь. Он позволяет найти внутри вас то, что вас тревожит, и убрать это навсегда. Ничем другим вы это не уберете! Оно будет вас мучить. Только не врите себе, пожалуйста. Очень важно не врать себе! А то мы помогли одной бабушке восьмидесяти пяти лет, а она врала себе. После мы ее спросили: а сколько вам лет? А она говорит: я девушка и мне семнадцать! А мы спрашиваем: девушка, а скольких детей вы хотите завести? А она: что вы, какие дети в моем возрасте?! А мы ей говорим: какая же вы девушка, когда вы бабушка и врете сами себе! И наша помощь пошла прахом. Поняли, мои дорогие, как страшно врать самому себе?

Наставник набрал воздуху и, понизив голос, видимо, для большей убедительности, задушевно продолжил:

– Может быть, вас что-то гнетет? Может быть (остановился на мгновение наставник) вы затаили чувство мести? Может быть, какие-то события последних дней вас тревожат, а? Вы что-нибудь знаете про недеяние? Мы, мудрые люди, ничего не делаем, а невидимая глазу работа идет, мы помогаем, даже если человек этого не понимает. Итак, закройте глазки, загляните в себя и представьте то, что мучает вас, в виде шарика с шипами или какой-нибудь иной гадости. Предупреждаю вас сразу, многие рыдают в это время. Так должно быть, не пугайтесь. Все закрыли глазки, начали.

Я, все-таки, не зря осталась. В многие вещи, пока не столкнешься напрямую, не хочется верить, они достаточно противные. Например, ведь куда проще, надежнее и выгоднее лечить человека от той болезни, которой лекарь сам заразил. Тогда действительно, он сможет дать ему лекарство, которое есть только у него - уж он-то знаешь, какой яд подсунул больному, какое противоядие здесь способно помочь. Дорогой наставник совершенно сознательно ворошил угли в моем костре эти дни, нагнетая обстановку, пестуя желание отомстить, обостряя его изо всех сил. Узнать, что у ведьм месть выведена за грань их натуры, как чувство вредное и крайне опасное, он почему-то не удосужился. Но вылечить меня страстно желал.

Мы, ведьмы, тоже помогаем людям, даже если человек этого не понимает. Ведьмино снадобье для наставника было готово, оно бурлило в котле, его пора было снимать с огня и давать по ложечке больному.

Мне не нужно было представлять шарик с шипами внутри себя - то, что мучило меня в последнее время, сидело передо мной в белой распашонке, оно было не внутри, а снаружи. Чтобы рассмотреть его во всей красе, глазки закрывать не требовалось.

Наставник притворно удивился, что на него смотрят:

– Закройте глазки!

– Я не буду делать это.

Вот и сейчас, пока остальные упоенно искали внутри себя шипастые шарики, вполне спокойно можно было оставить занятых делом людей и в стороне выяснить, что случилось с учеником.

– Стоп, - сказал наставник.
– Все открыли глазки.

Все послушно открыли глазки.

– Вас что-то тревожит?
– участливо обратился ко мне наставник.
– Вы хотите о чем-то поговорить?