Серёжа продиктовал сначала номер телефона Аниной квартиры. Потом толкнул девушку локтем и вопросительно указал пальцем на трубку. Аня, поняв, кивнула, и он назвал Цыбуле номер мобильного.

– Да. Меня или Аню… Она в курсе, это она ведь и… – Что-то опять послушал, улыбнулся… и вдруг до того хитро и лихо подмигнул девушке, что она тоже заулыбалась неизвестно чему. – Все понял, Василь Никифорыч, непременно… До свидания!

Нажал отбой и протянул Ане трубку:

– Привет тебе от Деда Цыбули. Говорит – тащи «дывчину» под венец, на свадьбе шафером буду…

– Да ну тебя. – Аня отвела глаза, пряча телефон в сумку, и Сергей вдохновлённо отметил про себя, что на разговоры о свадьбе впервые не последовало прямого отказа.

– Ну, Дед разошёлся. Такую деятельность развил, – продолжал он, всовывая ноги в горячие и жёсткие джинсы. – Верёвочек у него много, и если подёргать… В общем, следователь сюда едет из Сайска. Говорит, головастый, аж жуть! И фамилия… без пол-литры не выговоришь. Панаморев. Антоном Григорьевичем зовут… Короче, живём!..

– А про твою самодеятельность? – поинтересовалась Аня невинно. – Что-то мне не показалось, чтобы он тебя слишком хвалил…

– Ну… – Сергей виновато вздохнул. – Велено самим на амбразуру не лезть. Только сидеть, пардон, на жопе ровно и наблюдать, что происходит… Иначе, мол, всё испортим. Ну, а я что, маленький, не понимаю… – Сергей задумался и добавил: – Только мне всё равно к Заказу в денник ещё попасть надо бы. Если этому «Сирокко» три года…

– А если швед догадается? Дотумкает, что его конём не случайно всякие разные интересуются? Как бы не сделал с ним чего с перепугу…

– Например?

– А всё, что хочешь. Самое простое – возьмет и увезёт раньше времени. Больной, скажет, лечение нужно. И что ты с ним поделаешь? Ничего. Хозяин – барин.

Серёжа воинственно взъерошил вихры, и без того стоявшие после купания «ирокезом»:

– А мы аккуратненько…

Аня лишь безнадёжно махнула на него рукой – все вы, мужики, авантюристы! – и вытряхнула из босоножек песок.

Та же тропинка в зарослях тростника вывела их к машине. Уже подходя к просеке, Аня с Сергеем заметили ещё одну пару, двигавшуюся навстречу. Мужчина и женщина – оба под пятьдесят – шагали не спеша, в обнимку и явно направлялись на только что покинутый ими пляж. На узкой тропинке было не разойтись, и новоприбывшие помедлили на просеке, пропуская ребят. Когда Сергей и Анна уже удалились на приличное расстояние и не могли слышать, мужчина понимающе оглянулся им вслед:

– Влюблённые…

Спутница подняла на него глаза и, лукаво улыбнувшись, вздохнула с притворной печалью:

– Такое только в молодости бывает.

Мужчина крепче притянул её к себе и зарылся носом в тёплые волосы, блестевшие нитями седины.

– Ага, – пробормотал он. – Исключительно в молодости…

В салоне «Тойоты» был действительно крематорий.

– Передвижная мечта жокея, – прокомментировал Серёжа. Раскалённое сиденье жгло его снизу сквозь джинсы, добавляя коже, и так зудевшей после солнечной ванны, новые ощущения. – Сауна на колёсах. Едешь куда-нибудь, а сам веса гоняешь!

Они опустили все стёкла и пошире открыли люк, добиваясь желанного сквозняка.

– Как и не купались! – Серёжа обмахивался каким-то журналом, вытащенным из бардачка, и с тоской оглядывался на море, уплывавшее за корму. – Давай сюда ещё завтра приедем?

В автомобиле стало попрохладней только на трассе, когда скорость превратила наружный воздух в упругий ровный поток.

Машин было много. Чуть меньше, чем идущих из города, но всё равно много. Вот впереди в их ряду замаячила громада рейсового автобуса. Дряхлый «Икарус» чем-то напоминал замордованных жизнью коней, топтавшихся по брусчатке Дворцовой. Тоже плёлся из последних сил, транспортируя из Кронштадта в Питер непомерное количество пассажиров. Сквозь заднее стекло на ребят, ехавших в относительном комфорте «Тойоты», смотрели потные раздражённые лица. Надсаженный дизель дымил ядовитыми чёрными клочьями, и Аня включила сигнал поворота, идя на обгон. Шоссе приближалось к Ольгино и Лахте – впереди везде шестьдесят, так не ползти же за чуть живой кочегаркой?.. Взгляд в боковое зеркало подтвердил – сзади чисто. Перестроившись, Аня спокойно поравнялась с автобусом… И тут – откуда взялся-то, Господи?.. – кто-то сзади принялся нервно сигналить и, чуть не упираясь носом в бампер «Тойоты», замигал дальним светом.

– Ну и шустрила, – удивилась Аня. – Только что никого не было!..

Её маленькая машина тоже ещё была способна «летать», но скоростной рисковой ездой Аня не увлекалась. Даже специально для таких случаев приклеила на багажник нашлёпку: улитка высовывается из домика, огрызаясь: «Еду как могу!» Однако ехавший сзади читать, видимо, не умел – знай сигналил и не переставая мигал.

– А иди-ка ты! – сказала Аня. – На вертолёте летай!

Не дёргаясь завершила обгон и уступила ему полосу.

Нечто приземистое, стелющееся, цвета мокрый асфальт, рявкнуло на «Тойоту» двигателем и улетело, как от стоячей. «Линчевать» других водителей, которых чёрт дёрнул ехать в левом ряду.

– Да чтоб ты колесо проколол! – не по-христиански проводил нахала Сергей. – Гаишников на него нет. Только лохов вроде нас с тобой останавливают…

– Ты знаешь, – сказала Аня, помолчав, – была я как-то свидетелем одной замечательной сценки. Везла на «чердаке» доски… Ну, и придержали меня посмотреть, не выступают ли за габариты. Стоим, документы заодно проверяем… И тут – вж-ж-ж-ж! – «Блейзер», да не какой-нибудь подержанный, а с иголочки и весь из-под себя навороченный. У ментов челюсти отвисли – на радаре сто двадцать семь! Они ему палочкой отмахнули… Подруливает, стекло опускает… Спокойный такой, лощёный дядечка, сразу видно, что дешёвую колбаску в ларьках не выискивает. Инспектор ему вежливо: «Вы превысили скорость. Ваша машина двигалась со скоростью сто двадцать семь километров в час…»