— А как ты живешь на эти деньги?

— Как говорят наши учителя: «За удовольствие работать в школе нужно платить». Я просто подрабатываю на стороне. Школа для души, а основной заработок ищем во внеурочное время. Кручусь. Ничего, пока не голодаю.

— Девочки, а вы помните заповеди учителя?

— Ты еще попросила бы таблицу умножения повторить!

— Или формулы по физике за весь десятый класс!

— Я серьезно спрашиваю. Кто может сейчас повторить десять заповедей учителя? Неужели никто не вспомнит, хотя бы ради смеха?

— Я помню, — послышался среди общего гомона тихий голос Насти.

Она начала говорить, и постепенно шум стих, разговоры прекратились. Негромкий голос гулко звучал в полупустой комнате.

— Заповедь первая. Входя в класс, помни, что все сидящие там — твои дети.

Заповедь вторая. Возлюби детей своих, как самого себя.

Заповедь третья. Учи их, помня, что их победы — это твоя радость, их поражение — твое горе, все ошибки, совершенные ими, — твоя беда.

Заповедь четвертая. Не принимай поспешных решении.

Заповедь пятая. Помни, что все приходят в этот мир, чтобы быть счастливыми.

Заповедь шестая. Все дети талантливы, и долг педагога раскрыть этот талант.

Заповедь седьмая. Живи ради детей, и пусть будет тебе наградой их уважение.

Заповедь восьмая. Передать знания — значит разбудить в людях спящий ум, воспитать в детях способность любить, значит вырастить настоящих людей.

Заповедь девятая. Уважай ученика и учись у него.

Заповедь десятая и последняя. Пусть сопутствует тебе удача на твоем тернистом пути.

Настя замолчала, и какое-то время в комнате стояла полная тишина.

— Хороший он был человек.

— Почему был?

— Он умер четыре года назад.

— А мы даже ничего и не знали. Как жалко.

— Жалко, только нам теперь нужно подумать о других проблемах. Настя, что же теперь будет?

— Ничего, будем жить как раньше. Только давайте собираться почаще и помогать друг другу не совершать таких ошибок, как Галка.

— А мальчик? Что будет с ним?

— Я оформляю на него документы.

— В детдом?

— Нет, конечно.

— Ты его усыновляешь?

— Оформляю опекунство, в этом случае он не потеряет свою площадь. Мне так сказали. Об этом тоже надо думать.

— А как он сейчас?

— Плохо. Наши мудрые медики попытались убедить меня отдать его в детский дом. По их мнению, после перенесенной психической травмы он уже не будет нормальным. Фактически Галка умерла у него на глазах, и он винит себя в ее гибели. Он молчит все время, ему очень трудно говорить, даже заикаться стал.

— Ужас какой! А если это правда? Если так и будет, как они говорят?

— Но не могу же я его отправить в детский дом? Я ему постараюсь обеспечить лучший уход.

— Настя, ты святая.

— Мне его жалко, я не могу его бросить.

— Просто она сейчас одна, а были бы свои дети… тогда бы пришлось трижды подумать, прежде чем на такое решиться.

— Как можно так говорить?

— Сейчас приходится думать даже о том, чем накормить детей, а тут еще один лишний рот.

— Девочки, вы не обидитесь на меня, если я пойду? — Настя встала из-за стола. — Я все эти дни бегала — справки собирала, мне теперь домой надо.

— Поезжай, конечно, мы тут сами все приберем. Володя во дворе ждет, он тебя довезет. — Ирина встала из-за стола вслед за Настей.

— Спасибо, не надо, я на метро доберусь. Машина тебе самой пригодится. Ну, я пойду. До свидания.

— Настя, что ты тут притаилась? — В пустой класс вошла Наталья Сергеевна. — Куда свою малышню дела?

— Они на уроке рисования, через полчаса придут извазюканные гуашью. Порой мне кажется, что они раскрашивают друг друга, вместо того чтобы рисовать на бумаге. Как твои дела?

— Может, пойдем ко мне чаю попьем? У меня сейчас урок свободный.

— Спасибо, Наташа, не хочется.

— Ты что-то совсем закисла.

— Нет, что ты, просто немного устала.

— Как твои домашние?

— У мамы совсем перестала болеть голова, у нее просто на это не хватает времени. Марьяшка стала не такой капризной.