— А где была эта офисная грымза?

Настя засмеялась:

— Валерий ее на неделю отправил в командировку, чтобы она под ногами не болталась. Было так здорово!

— А как же Кирилл?

— Я ему звонила несколько раз в день. Мама на каникулах с ним много занималась, они уже почти все догнали.

— Ты не поторопилась взять Кирилла к себе?

— В каком смысле?

— Ну, ребенок может испортить тебе личную жизнь, не каждому нужна женщина с ребенком, да еще с чужим.

— Ирина, неужели ты думаешь, что я брошу Кирилла? Это было бы непорядочно по отношению к мальчику. А потом, если кому-то я буду нужна, то меня и с Кириллом возьмут.

— Прости меня, я злая… Галку не уберегла, теперь тебя обижаю.

— Что ты, Ириша! Не надо. Ты меня совсем не обидела. Знаешь, мне сейчас так хорошо. У меня все получается. Я словно летаю, мне очень весело. Я такая счастливая.

— И что дальше?

— Я не знаю.

— Как это? Вы с ним разве не говорили о будущем?

— Конечно, нет, нам просто хорошо вдвоем.

— А дети? У вас уже двое детей. О них надо тоже подумать.

— Ирина, ну зачем сейчас думать о проблемах, которые пока не стоят?

— Только смотри, чтобы тебя не обманули.

— Почему кто-то должен меня обманывать?

— Потому что ты наивная и глупая.

— Исчерпывающая характеристика, никогда не думала, что я так безнадежна. Но так или иначе, представь себе, что я почти закончила свой роман.

— Нет, Настюха, ты все-таки ненормальная! Ну какая из тебя романистка? Это же смешно, да что ты можешь знать о любви? Ты просто не можешь писать о любви…

— Ирина, если я одна, то почему я не могу мечтать о любви? Именно сейчас я, как никогда, понимаю, что значит любить и быть любимой.

— Ой, прости меня. Я не должна была так говорить.

Ирина еще долго извинялась, но Настя ее почти не слышала, ей казалось, что глухой занавес закрыл и отдалил ее от подруги. Наконец она попрощалась с Ириной, уверив ее в очередной раз, что не обижается.

Настя безвольно опустилась на кровать и обхватила себя руками: ей было холодно. В памяти всплывали воспоминания об институтском вечере, на котором она встретила заносчивого молодого человека, считавшегося неотразимым и опытным. Институтским подругам Насти он казался очень интересным, а Насте было с ним весело. Помнится, Галка тогда назвала его дураком, но Ирина шепотом объяснила Насте, что Галка просто злится, так как этот парень ее бросил. А Настя никого не слушала, она смеялась и танцевала. Сейчас, когда прошло столько лет, ей было ясно, что тогда она просто-напросто упивалась своим триумфом: впервые на нее обратил внимание такой видный парень, краса и гордость их факультета. Всегда и во все времена на педагогических факультетах девушек было больше. Парней было мало, и их баловали.

Постепенно чувство триумфа прошло, и стало ясно, что Насте с ним просто скучно. Но к тому моменту, когда Настя это поняла, это уже случилось — они стали близки. Но неумелые, торопливые попытки доказать свою мужественность и опытность вызвали у Насти глубокое разочарование и чувство стыда. Ей стало обидно, и больше она с молодым человеком не встречалась. В первый момент он выразил недоумение, но баловень судьбы очень быстро утешился: недостатка в девушках на факультете не было.

Видимо, Галка тоже прошла через это разочарование. Девушкам порой так хочется стать взрослыми, но большинство подстерегает разочарование. Может, поэтому Галка и не искала отца своего ребенка и не хотела, чтобы ребенок знал его. А сама Настя? Она могла оказаться на месте Галки и тогда была бы сейчас матерью Кирилла.

Жестокие слова Ирины тяжело ранили, но не могли отравить светлое чувство радости и любви, которое Настя носила в себе.

В коридоре раздались громкие голоса: с прогулки вернулись дети, и полузамерзшая Калерия Андреевна громко топала ногами, стараясь вернуть чувствительность заледеневшим ногам.

Настя отправилась накрывать на стол, чтобы накормить проголодавшихся детей.

— Тетя Настя, а мы так здорово катались!

— Только она мне не давала санки, — пожаловался Кирилл.

— Ты мальчик, значит, должен уметь уступать девочкам. — Настин голос был профессионально спокоен.

— Что же, я должен всю жизнь им уступать? — безнадежно спросил мальчик.

— Ну почему, иногда женщины могут оценить по достоинству мужское благородство, тогда они могут дать тебе даже санки.

— Вот! Я же тебе говорила! Тебе нужно было просто немного подождать, пока я накатаюсь, — торжествующе закричала Марьяшка.

— Только тебе не нужно заставлять ждать до тех пор, пока снег на улице растает, — сказала мудрая баба Лера.