И действительно, больше у меня такие фокусы без американского начальника ни разу не получались, ну так, иногда, по мелочи, не считается. Вот даже лампочку уже недели две никак не могу купить.

Как-то так удивительно сложилась жизнь, что никогда раньше не видел, как взлетает вертолёт.

Оказывается, вертолёт совсем летать не хочет и не умеет. Он хочет стоять на полянке, свесив по бокам пропеллер, и чисто абстрактно иногда размышлять насчёт чому я не сокил. Для Полётов на Небо он предназначен примерно как пивной ларёк из произведения писателя Житинского. Или, скажем, сарай с разным мелким инвентарём наподобие граблей и тяпок.

Хуже вертолёта к летанию приспособлена только космическая ракета. Я однажды служил в военно-строительных войсках и наблюдал такую ракету, когда она улетала в Космос. Она медленно-медленно отрывала свою толстую Жопу от бетона, потом некоторое время висела, шатаясь, в двух метрах от земли, обдумывая, видимо, соблазнительную мысль про то, что а чо бы прямо сейчас не завалиться набок и не устроить тут всем вам Невъебенный Праздник. Потом она как мюнхаузен карабкалась и карабкалась на небо, куда-то наверное выползала, видимо, парила там в невесомости и становилась прекрасная и летучая, но этого уже нихуя никому не было видно.

Однажды, когда я пил возле дерева пиво-балтика, подошёл ко мне человек в шляпе и пиджаке на голое тело и сказал со значением: «Папа Римский Пий IV показал конкистадорам масонскую курицу».

Сообщив это важное сведение, он удалился.

А я потом два с половиной часа размышлял про: Папу Римского Пия IV, Папу Римского Павла II, про целибат и американских батюшек, которые ебут детей, про конкистадоров, кастанеду и кьеркегора, и про такую уже совсем невозможную дрянь, про которую и думать-то неудобно.

Нет, давно уже пора этих сумасшедших запретить.

Сидел я однажды под сосенкой недалеко от платформы Переделкино и рассматривал Шышки.

Думал: «Вот Шышка. Вот ещё одна Шышка. И ещё одна Шышка. И вот Шышка. Шышек много». Мысли.

Вдруг подходит человек. Не так чтобы совсем бомж, но близко, очень близко. Из интеллигентов. «Извините, — говорит, — который час?» «Пять минут второго», — отвечаю.

Человек не уходит. «Извините ещё раз, — говорит, — а как Вас зовут?» «Зачем?» — спрашиваю тупо. «Пообщаться», — говорит. На пидора вроде не похож. «Зачем?» — снова спрашиваю ещё тупее. «Ну это… Проблемы же у всех… В семейной жизни… У всех же бывает…» «У меня нет проблем, — говорю я раздельно. — У меня нет семейной жизни. Я не хочу ни с кем общаться».

Я иногда умею Правильно говорить такие штуки, так чтобы люди сразу шли нахуй. Я даже иногда умею правильно сказать «ступай, голубчик, ступай», но это редко.

Человек ещё некоторое время стоит, видимо, потрясённый, затем сухо говорит «извините» и удаляется.

Минут через пять надо мной нависает тень уже совсем другого человека. «Здорово, брателла», — говорит Другой Человек и протягивает руку со страшными чорными ногтями. Из-за его плеча выглядывает давешний интеллигент. «Блять! — думаю я, — сейчас же все мозги выебут, потом драться полезут». «Сидишш?» — это Другой Человек задаёт самый тупой из всех идиотских вопросов. «Нет, — говорю, — уже не сижу. Уже иду на электричку. В другой раз как-нибудь поговорим, ладно?»

Ну и пошёл действительно на электричку. Люди стояли неподвижно и смотрели мне вслед. Я вот думаю: может быть, они на самом деле просто любят побеседовать с обитающими в посёлке Переделкино прозаиками и поэтами. О жизни там, о судьбах России, ну и вообще мало ли о чём можно поговорить.

Надо умирать время от времени, вот что.

Чтобы люди поели на наших поминках блинов, напились компоту и всё разграбили: драгоценные бумажки и розовую зубную щётку — всё в помойку.

А потом выкопаться из могилки и прийти к ним в полночь. Вышибить все двери нахуй, усесться, закинуть ногу на ногу:

— Что, суки, обрадовались, да? Думали, избавились, да? А вот вам Хуй! (достать Хуй), у меня тут есть Списочек. Претензий к вам. Сейчас будем все претензии подробно выяснять.

Пиздеть до утра, потом всех перекусать и уйти спать к себе в могилку.

Потом, когда они придут ночью на кладбище с серебряной пулей и осиновым колом, подкараулить их со спины, всё отобрать:

— А вот Хуй вам опять! (снова показать Хуй). У нас ещё Списочек не кончился.

Опять всех покусать немного и прогнать с кладбища, нечего тут зубами стучать.

Главное Хуй почаще показывать. Люди от этого вздрагивают и слушают потом внимательно.

А то обычно кивают, да-да, говорят, конечно-конечно

Человечество, у меня к тебе есть предложение, взаимовыгодное. Слышишь: взаимо-ВЫГОДНОЕ. Тебе то есть тоже выгодное, понимаешь?