— Всё будет хорошо, малыш, — сказал он. — Не бойся за меня.

Джим со слезами смотрел на него.

— Фалкон, не надо…

— Не переживай, — улыбнулся Фалкон, ласково дотронувшись до его подбородка. — Иди в дом, мне пора.

— Я люблю тебя, Фалкон, — пролепетал Джим, глотая слёзы.

— И я тебя, моё сокровище, — сказал тот. — Я вернусь, не сомневайся.

Когда звездолёт с гулом поднялся в воздух, Джим рыдал в подушку в своей комнате.

Лорд Райвенн вернулся вечером не один: с ним был какой-то гость. Джим не хотел выходить, ему сейчас было не до знакомств с друзьями лорда Райвенна, но в комнату постучался Криар и сказал:

— Господин Джим, выйдите, пожалуйста. Вас хочет видеть одна ваша знакомая.

Поскольку в альтерианском языке не было грамматической категории рода, а местоимениями третьего лица были только "он" и "они", то дословно Криар сказал "один ваш знакомый", и Джим не догадался, кто это мог быть. Он сказал:

— Передайте, что я не могу… Мне нездоровится.

Криар ушёл, а через несколько минут в дверь снова постучали, и Джим услышал мягкий мелодичный голос, говоривший по-альтериански с небольшим акцентом:

— Джим, это я, Икко Аэни. Ты помнишь меня? Я здесь ненадолго, проездом, и хотела увидеться с тобой, узнать, как у тебя дела. Можно мне всё-таки войти? Если ты нездоров, я не буду долго тебе докучать.

Джим вскочил и распахнул дверь. На пороге стояли лорд Райвенн и эанка, сыгравшая ключевую роль в освобождении Джима из рабства у Ахиббо. Она была в светло-сиреневом костюме с белыми полосками и белом головном уборе. Джим крепко обнял её и прильнул к ней что было сил.

— Госпожа Аэни, я очень рад вас видеть!

— Дорогой мой, — ласково проговорила она, тоже обнимая его.

— Я не болен, госпожа Аэни, — признался Джим. — Просто я… Впрочем, неважно.

Заглянув ему в глаза, эанка проницательно заметила:

— Немного грустишь?

Джим вздохнул.

— Да, чуть-чуть. Но у меня всё хорошо, не волнуйтесь.

— Вы можете погулять во дворе и там пообщаться без помех, — предложил лорд Райвенн.

Во дворе они прогуливались, взявшись за руки. Эанка сняла свой головной убор, и в свете фонарей заблестела её гладкая голова.

— Перед друзьями у нас полагается обнажать голову, — пояснила она. — Я всё время вспоминала о тебе, а когда представился случай посетить Альтерию, я не могла упустить возможность с тобой повидаться.

— Вы просто путешествуете, или вы здесь по делам? — спросил Джим.

— Я здесь с деловым визитом, — ответила эанка. — У меня не очень много времени. Расскажи мне, как ты? Тебе хорошо здесь живётся?

— О да, госпожа Аэни, — ответил Джим. — Милорд Райвенн усыновил меня, и теперь я живу здесь. Здесь прекрасно. Милорд очень хорошо ко мне относится.

— Да, его привязанность к тебе чувствуется, — сказала эанка. — Тебе очень повезло с приёмным отцом. Меня очень заботила твоя судьба, но теперь я спокойна. Ты в хороших руках.

— Я всегда буду вам благодарен за то, что вы для меня сделали, — сказал Джим. — Если бы не вы, меня бы здесь не было… Не знаю, был ли бы я вообще жив.

Эанка улыбнулась своим маленьким изящным ртом.

— Лучшей благодарностью будет, если ты когда-нибудь навестишь меня на Эа. У нас очень гостеприимная планета, там есть очень много красивых мест, прекрасные города и дружелюбные жители. Гостям с Альтерии мы всегда рады.

— Благодарю вас за приглашение, госпожа Аэни, — сказал Джим. — Если представится такая возможность, я буду рад навестить вас.

Всмотревшись в глаза Джима и приложив руку к его груди, эанка проговорила:

— Причина твоей печали — разлука с любимым другом… Как сильно ты к нему привязан! И ты тревожишься за него… Он в опасности?

— Откуда вы знаете? — почти испуганно пробормотал Джим.

Эанка улыбнулась.

— Мы, эанский народ, очень восприимчивы к эмоциям. Они имеют в нашей жизни большое значение. Дружба и привязанность — вот главные духовные ценности, которые мы чтим. Чужие эмоции мы считываем из поля, окружающего каждого индивида… Это поле несёт информацию не только о душевном состоянии, но и о многом другом.