Отвернувшись от стола, Томми задернул занавески на всех трех окнах гостиной; то же самое он проделал и в столовой, и в спальне. В кухне он плотно закрыл жалюзи.

Но ощущение, что за ним наблюдают, не покидало его.

Во второй спальне наверху, которую он переоборудовал под рабочий кабинет и где писал свои романы, Томми сел за стол, но лампу не включил. Свет попадал внутрь только из коридора, сквозь открытую дверь, но и этого было вполне достаточно. Придвинув к себе телефонный аппарат, Томми немного поколебался, но потом набрал по памяти домашний номер Сэла Деларио, с которым до вчерашнего дня работал в редакции "Реджистер". На другом конце линии отозвался автоответчик, но Томми не стал оставлять сообщения. Вместо этого он позвонил Деларио на пейджер и ввел свой телефонный номер с пометкой "срочно".

Меньше чем через пять минут Сэл перезвонил.

– Что за пожар, сырная головка?
– спросил он вместо приветствия.
– Опять забыл, с кем пил вчера?

– Ты где?
– спросил Томми.

– На конвейере.

– В конторе?

– Где же еще? Ждем любого мало-мальски любопытного сообщения.

– Опять задерживаешься ради сносной статейки для утреннего выпуска?

– Ты позвонил только для того, чтобы спросить меня об этом?
– упрекнул Сэл.
– Подумать только, ты всего день не работаешь с горячими новостями, а уже забыл, что такое журналистская солидарность.

– Послушай, Сэл, - перебил его Томми, наклоняясь над трубкой.
– Я хотел узнать у тебя кое-что насчет банд.

– Ты имеешь в виду обленившихся жирных котов, которые вертят делами в Вашингтоне, или панкуюшую молодежь, которая пасет предпринимателей в нашем Маленьком Сайгоне?

– Прежде всего я имел в виду местные вьетнамские группировки типа "Парней из Санта-Аны" и тому подобных.

– .."Парни из Натомы", "Плохие Мальчики"... Да ты их и сам знаешь.

– Не так хорошо, как ты, - возразил Томми. Сэл был полицейским репортером, прекрасно знавшим все вьетнамские банды, действовавшие не только в округе Орандж, но и по всей территории страны, Томми же писал по преимуществу об искусстве, событиях в мире культуры и шоу-бизнеса.

– Тебе никогда не приходилось слышать, чтобы "Парни из Натомы" или "Плохие Мальчики" присылали кому-то записки с отпечатком ладони или нарисованным черепом и костями? В качестве угрозы или предупреждения?
– спросил он.

– Или оставляли в постели жертвы отрезанную лошадиную голову?

– Да-да, что-то в этом роде.

– Ты все перепутал, чудо-мальчик. Эти парни не настолько хорошо воспитаны, чтобы рассылать предупреждения. По сравнению с ними даже мафия сойдет за общество любителей камерной музыки.

– А как насчет банд, которые состоят не из уличных подонков, а из людей постарше, стоящих ближе к организованной преступности? Таких, как "Черные Орлы" или "Сокол-7"?

– "Черные Орлы" действуют в Сан-Франциско, а "Сокол-7" - в Чикаго. Здешние бандиты называют себя "Люди-лягушки".

Томми откинулся на спинку заскрипевшего под ним кресла.

– Но никто из них не играет в эти игры с лошадиными головами?

– Послушай, Томми-бой, если "Люди-лягушки" решат подсунуть тебе в постель отрезанную голову, то это скорее всего будет твоя собственная голова.

– Это утешает.

– А что, собственно, случилось, Томми? Признаться, ты меня заинтриговал.

Томми вздохнул и бросил взгляд за окно кабинета. Оно осталось незанавешенным, и он видел, как плотные клочковатые тучи понемногу затягивают луну, продолжавшую серебрить их неровные края.

– Тот материал, который я приготовил на прошлой неделе для раздела "Шоу и развлечения"... Мне кажется, кто-то пытается отомстить мне за него.

– Тот, где говорится о талантливой девочке-фигуристке?

– Да.

– И об одаренном маленьком мальчике, который играет на пианино как взрослый мастер? За что же тут мстить?

– Видишь ли...

– Кого ты мог задеть этой статьей? Разве что другого шестилетнего гения, который считает, что это он должен был красоваться на первой полосе. И за это он поклялся переехать тебя своим трехколесным велосипедом.

– Видишь ли, Сэл, - снова сказал Томми, понимая, как глупо все это звучит, - в этой статье подчеркивалось, что далеко не все дети, происходящие из вьетнамской общины, обязательно пополняют собой ряды уличных группировок.

– Ну-у-у...
– протянул Сэл, - тогда конечно. Полемика, брат, это уже серьезно.

– Мне пришлось сказать несколько нелицеприятных слов в адрес "Парней из Натомы", "Парней из Санта-Аны" и всех тех, кто в конечном итоге выбрал скользкую дорожку.

– Ну и что? Одна-две строки на весь подвал. Ну, параграф, как максимум. Эти парни не настолько чувствительны. Томми. Несколько резких слов вряд ли способны заставить их вступить на тропу войны.

– Хотел бы я знать...

– На самом деле им глубоко плевать, что ты там себе думаешь, потому что для них ты - вьетнамский эквивалент дяди Тома, только без хижины. Кроме того, как мне кажется, ты слишком хорошо о них думаешь. Лично я не уверен, что эти задницы вообще читают газеты.