Томми ехал по Спайгласс-драйв - вдоль холмов, вершины которых были застроены обращенными фасадами к побережью фешенебельными особняками стоимостью по несколько миллионов долларов каждый. По сторонам шоссе замелькали калифорнийские перечные пальмы, взлохмаченные свирепыми ударами ветра, и такими же взлохмаченными представлялись Томми его собственные мысли, пока он бесцельно и беспорядочно кружил по дорогам, по-прежнему не имея перед собой никакой определенной цели. Океан казался непроглядно-черным; из этой штормовой мглы продолжали наползать на сушу клубящиеся грозовые тучи, потоки ледяного дождя низвергались на землю с разгневанных небес, и хотя они не могли причинить сидящему в машине Томми никакого вреда, он вдруг подумал, что эта вода странным образом размывает его понятия о здравом смысле и его уверенность. Еще немного, и он останется один на один со своими нарастающими сомнениями, один на один со своим лихорадочным страхом и со всеми предрассудками, которые продолжали преследовать его в этой черной и одинокой ночи.

Больше всего ему хотелось вернуться в уютный домик родителей в Хантингтон-Бич, чтобы укрыться там от всех страхов и тревог. Томми знал, что его мать скорее всего поверит его невероятной истории. Матерям по закону - не человеческому, а по великому закону природы - было положено чувствовать правду, какие бы невероятные вещи ни рассказывали им их дети, и защищать их от неверия и насмешек других. Если он расскажет о дьявольской кукле, глядя матери прямо в глаза, она сразу поймет, что он не лжет и не выдумывает. И тогда он больше не будет одинок.

Только мать способна была убедить отца Томми, что грозящая их сыну опасность является вполне реальной, несмотря на всю ее кажущуюся не правдоподобность, а отец в свою очередь мог убедить сестру Томми и двух его старших братьев. Тогда их будет уже шестеро - целая семья, которая сумеет противостоять сверхъестественным силам, пославшим змеиноглазое чудовище. И вместе они сумеют победить - как двадцать с лишним лет тому назад они торжествовали победу сначала над коммунистами, а потом и над тайскими пиратами в Южно-Китайском море.

Но, вместо того чтобы развернуть "Корвет" в сторону Хантингтон-Бич, Томми свернул налево, на идущее в гору шоссе Эль-Капитан, и стал подниматься все выше в темное грозовое небо. Потом он долго петлял по улицам Спайгласс-Хилл, проезжая мимо домов чужих ему людей, которые никогда в жизни не поверят ему, если он позвонит у их дверей и расскажет свою невероятную историю.

Томми не мог ехать к матери. Он боялся, что между ним и его родителями пролегла слишком большая эмоциональная дистанция, чтобы он мог рассчитывать на безоговорочное доверие и понимание. Разумеется, никто не помешал бы ему рассказать о дьявольской кукле, но Томми очень хорошо представлял себе, как лицо матери неодобрительно вытянется и как она скажет:

– Ты пил виски, как твой глупый детектив?

– Никакого виски, мама!

– От тебя пахнет виски.

– Я выпил только бутылочку пива.

– С пива все и начинается. Сначала пиво, потом - виски.

– Я не люблю виски.

– Но зато у тебя в каждом кармане по пистолету.

– Один пистолет, мама.

– И ты гоняешь на машине как безумный, спятивший маньяк, гоняешься за блондинками...

– Никаких блондинок!

– ..И пьешь виски, словно это чай, а потом удивляешься, когда тебе начинают чудиться демоны и драконы.

– Никаких демонов, мама!

– ..Драконы и призраки...

– И не призраки.

– ..Демоны, драконы и призраки, Туонг! Тебе просто необходимо переселиться к нам...

– Не Туонг - Томми.

– ..И начать жить нормальной, человеческой жизнью, Туонг.

– Томми!

– И перестать пить виски, словно ты этот.., крутой. Ты должен перестать притворяться американцем, Туонг. Ты и так слишком американец.

От разочарования Томми даже застонал.

Лента с записью воображаемого разговора с матерью все еще проигрывалась у него в голове, когда Томми слегка притормозил и с осторожностью объехал сломанный ветром сук кораллового дерева, загородивший половину улицы.

В конце концов Томми решил не ехать в Хантингтон-Бич, потому что боялся обнаружить, что дом родителей перестал быть ему родным. Неужели он больше не принадлежит к членам семьи Фан, как принадлежал когда-то? Как ему тогда быть? Ведь он не может вернуться и в собственный коттедж в Ирвине, потому что там по темным комнатам и коридорам бродит голодный призрак с зелеными глазами! Есть ли на земле еще какое-нибудь место, которое Томми мог бы назвать своим домом? Пожалуй, нет. Он стал бездомным в самом полном и точном смысле. Гораздо более бездомным, чем те бродяги, которые вечно скитаются по улицам благополучных поселков, толкая перед собой тележки с никому не нужным мелочным товаром.

Нет, Томми еще не дошел до такого состояния, чтобы смириться с подобной участью. И он не поедет к матери, чтобы убедиться в том, что семья его отвергла. Уж лучше он будет сражаться с жуткой тварью один на один.

Но позвонить матери ему ничто не мешает.

Томми уже протянул руку к сотовому телефону, но сразу отдернул ее, не набрав даже номера.

"Автомобильные телефоны - для больших шишек. Ты теперь большая шишка, Туонг? Вести машину и одновременно разговаривать по телефону слишком опасно. Пистолет в одной руке, бутылка виски в другой... Да как ты вообще держишь этот телефон, Туонг?"