– Странная ты собака, - задумчиво проговорил Томми.

Скути слегка сжал зубы, произведя утвердительный звук.

– Послушай, это в конце концов может надоесть.

Скути ответил бойкой вызывающей очередью.

– Хватит.

Пес снова пукнул.

– В последний раз предупреждаю.

Скути сжал зубы три раза подряд, но с паузами.

– Сейчас отберу.

Скути разжал челюсти, выронил игрушку и пролаял два раза.

Гостиная тут же погрузилась во тьму, и Томми, совершенно позабыв, что этот звуковой сигнал был специально предназначен для того, чтобы пес сам гасил свет, в испуге вскочил.

Но не успел он как следует подняться, как Скути сиганул через столик и повалил его обратно мягким толчком в грудь. Томми погрузился в мягкое сиденье, а Скути утвердился у него на коленях и принялся дружески облизывать сначала его лицо, а потом и руки, когда Томми попытался закрыться ими от горячего мокрого языка.

– Прекрати!
– завопил Томми.
– Слезь с меня сейчас же!

Скути послушно соскочил на пол, но тут же схватил его зубами за правую пятку и потянул на себя, пытаясь завладеть кроссовкой.

Томми мог пнуть пса свободной ногой, но боялся сделать собаке больно. Вместо этого он наклонился и попытался оттолкнуть Скути руками.

Размокший "рокпорт" неожиданно соскочил с ноги.

– Дьявольщина!

Держа в зубах свой трофей, Скути бесшумно растворился в темноте.

Вскочив на ноги, Томми дважды прокричал "Свет!", прежде чем электричество снова включилось. Пса нигде не было видно.

Из смежного с гостиной кабинета донеслось однократное "Гав!", и в дверном проеме вспыхнул свет.

– Они оба спятили!
– пробормотал Томми и, обогнув журнальный столик, подобрал с пола игрушечный хот-дог.

Из кабинета вышел Скути, но уже без кроссовки. Увидев, что его заметили, он попятился.

Томми заковылял через гостиную к кабинету.

"Может быть, - рассуждал он, - пес не всегда был сумасшедшим. Может быть, это она свела его с ума, точно так же, как рано или поздно она сведет с ума меня".

Войдя в кабинет, Томми увидел, что Скути неподвижно сидит на изящном полированном столике вишневого дерева. Пес был разительно похож на сувенир-переросток.

– Где мой ботинок?
– сурово спросил Томми. Скути слегка приподнял голову, как бы говоря:

"Какой ботинок?"

Томми показал ему хот-дог.

– Я возьму это с собой и выброшу в воду. Скути пристально посмотрел на игрушку и негромко заскулил.

– Уже поздно, я устал, мой "Корвет" сгорел, какая-та чертова тварь гонится за мной по пятам, поэтому я не в настроении играть.

Скути тихонько завыл.

Томми обошел столик, ища кроссовку. Скути медленно поворачивался на столе, следя за ним внимательным взглядом.

– Если я найду свой башмак без твоей помощи, не отдам игрушку, - предупредил Томми.

– Найдешь что?
– осведомилась Дел, входя в кабинет.

Она переоделась в синие джинсы и клюквенного цвета свитер с высоким воротом. В каждой руке у Дел было по пистолету.

– Господи, что это?
– вырвалось у Томми. Дел слегка приподняла орудие смерти, которое она держала в правой руке.

– Это короткоствольный помповый дробовик "моссберг" двенадцатого калибра с пистолетной рукояткой. Превосходное оружие для обороны жилища. А это...
– Она показала Томми устрашающих размеров пистолет, который держала в левой.
– Это израильский пистолет "дезерт игл магнум" сорок четвертого калибра, прекрасно подходит для того, чтобы взламывать двери. Пара пуль из этого крошки-пистолета способна остановить атакующего быка.

– На тебя часто бросаются быки?

– Ну не совсем быки, но все же...

– Нет, серьезно... Для чего ты держишь у себя дома такую мощную артиллерию?

– Я же говорила: я веду интересную, насыщенную жизнь, богатую всякими событиями.

Томми вспомнил, как спокойно Дел отнеслась к ущербу, нанесенному ее "Форду". "Фургон прилагается" - так, кажется, она выразилась.

А потом, когда он волновался по поводу испорченной обивки сидений, она сказала, что с ней это часто случается и она привыкла...

Неожиданно Томми ощутил близость сатори - внезапного внутреннего озарения, которое возникло перед ним как огромная приливная волна, и он, затаив дыхание, ждал, пока она накроет его.

Эта женщина совсем не такова, какой она показалась ему сначала. Он считал ее официанткой, а она оказалась художницей. Потом он думал, что Дел - бедная художница, которая работает официанткой, чтобы заплатить за студию и краски, а она, оказывается, жила в доме стоимостью в несколько миллионов долларов. Ее эксцентричные манеры и привычка придавать пикантный оттенок любому разговору, вставляя в него загадочные, на первый взгляд бессмысленные и несвязные фразы, почти убедила Томми, что у нее в голове не хватает пары винтиков, но сейчас он понял, что совершит огромную ошибку, если будет рассматривать Дел как обыкновенную ненормальную. Даже если это было безумием, в нем чувствовалась какая-то глубина, которую Томми только-только начал постигать, и в этой безмятежной и темной глубине ему уже чудились тени каких-то странных рыб, которые, в этом тоже можно было не сомневаться, в свое время удивят и поразят его еще больше.