Грег продолжал незаметно наблюдать за профессором, готовя захват. Тем временем Газе подошел к профессору. Он только стал натягивать профессору штаны, как услышал:

— Halt! Hande hoch! [16]

Газе был боевым фельдфебелем и не собирался сдаваться в плен партизанам. Он молниеносно выхватил из кобуры «люгер», но не успел выстрелить и медленно повалился на траву. Из горла фельдфебеля торчала рукоятка десантного кинжала «фэйрбэйрн-сайкс»: Стеглик все-таки успел раньше.

— Руки вверх, — повторил Грег специально для повисшего на ветке Борга. Тот безразлично посмотрел на Грега и попросил:

— Пусть кто-нибудь вытрет мне зад и наденет штаны. Сам я не могу: боюсь упасть, а сзади меня овраг.

Грег озадаченно посмотрел на Стеглика. Тот поигрывал «стеном», мрачно разглядывая СС-бригаденфюрера со спущенными штанами, затем сплюнул и сказал:

— Жаль, фотоаппарата нет. Господин капитан, прикажете атаковать колонну?

— Да, — спохватился Грег. — Полагаюсь на ваш боевой опыт, надпоручик. Напоминаю: попробуйте обойтись без стрельбы, но уйти не должен никто. При малейшем сопротивлении… Ну, вы знаете!

— Есть, сэр! — обрадованно козырнул Стеглик и направился к дороге.

Борг понял, что зад ему вытирать никто не собирается, и простонал:

— Ну, хоть помогите мне подняться и натянуть штаны. У меня уже руки не держат!

— Ладно, одну минуту, — сжалился Грег и предупредил:

— Только без фокусов!

— Какие уж тут фокусы, — прокряхтел Борг.

Грег помог жертве антисанитарии встать и привести одежду в порядок. В этот момент со стороны дороги простучала очередь «стэна». Грег насторожился, но больше стрельбы не было. Грег, подталкивая профессора, заторопился к дороге.

Возле грузовиков с поднятыми руками стояли пятеро солдат в полевой форме СС и столько же гражданских. На дороге в луже крови неподвижно лежал СС-унтерштурмфюрер.

— Дергаться вздумал, — коротко пояснил Стеглик, кивая на убитого.

— Будем надеяться, что в замке ничего не слышали, — сказал Грег и приказал:

— Надпоручик! Переоденьте людей в форму СС. Форму снимите с пленных и еще возьмите три новых комплекта в чемодане. Остальных в грузовики. Будем брать замок!

Голых эсэсовцев и штатских распределили по грузовикам. Переодетые коммандос уселись в кабины машин. Сам Грег переоделся в форму оберштурмфюрера и сел на переднее сиденье «мерседеса». Он велел сесть профессору сзади, рядом с переодетым в форму СС-штурмманна чехом самого мрачного вида и сказал:

— Имейте в виду, профессор: в случае чего, я взорву вас и себя гранатой. Да и ваш сосед при случае не промахнется. Когда мы въедем в замок, то вы прикажете охране построить всех людей во дворе и передать их в мое распоряжение. Все ясно?

— Вы англичанин? — вместо ответа спросил Борг.

— Нет, американец.

— Какая, к чертям разница! Я у вас в плену. Везите меня скорее в замок. Мне нужны врач, постель и сортир. И чтобы все побыстрее закончилось!

Колонна быстро двинулась к Адлерштайну и через десять минут остановилась у замкового рва. Подъемный мост был поднят, что неприятно удивило Грега. Впрочем, охрана не ожидала подвоха, и мост опустили, не дожидаясь разъяснений. Колонна въехала во внутренний двор замка. Во дворе двое голых по пояс солдат кололи дрова. Увидев выползшего из машины СС-бригаденфюрера, солдаты бросили топоры и вытянулись по швам. Дверь донжона отворилась, оттуда выскочил унтершарфюрер и проорал:

— Хайль Гитлер!

— Хайль, — морщась, отозвался Борг и приказал:

— Личный состав построить во дворе, ваши люди поступают в распоряжение шарфюрера. Покажите мне мою комнату… Нет, сначала — туалет!

Услужливый унтершарфюрер с готовностью отозвался:

— Слушаюсь, бригаденфюрер! Прошу вас следовать за мной.

Он провел Борга и Грега через мрачные переходы донжона, и они очутились в большом зале с гигантским камином, перед которым в деревянном кресле с высокой спинкой сидел человек. Больше Грег ничего разглядеть не успел: он получил вполне квалифицированный удар по голове и провалился в темноту.

В августе 1933 года заведующий кафедрой аэромеханики Воронежского университета Александр Москалев получил предложение поработать над проектом истребителя-перехватчика с предельно достижимой скоростью. Предложение выдвинул не кто-нибудь, а сам начальник Глававиапрома Петр Баранов. Баранов заверил Москалева, что осенью тот получит на этот истребитель официальный правительственный заказ.

Заказа Москалев не дождался: в сентябре того же года Баранов погиб в авиакатастрофе. Истребитель Москалеву пришлось разрабатывать инициативно, — в действие уже вступили могущественные «силы торможения».

Что за «силы торможения»? Увы, есть такой непреодолимый закон естественного отбора. В силу этого закона наиболее приспособленной к жизни оказывается посредственность: откровенные дураки, и выдающиеся гении выдавливаются из жизни дружными усилиями Великого Союза посредственностей. В этом заключается Высшая Несправедливость: наиболее великие из нас всегда прозябают в нищете и забвении, а признание получают в лучшем случае уже после смерти, когда они уже никому не опасны. Впрочем, в этом заключается и Великая Справедливость: ведь посредственности составляют 90 процентов живущих на этой земле; 9,99 процента составляют откровенные дураки и лишь оставшиеся 0,01 процента и есть гении. Согласитесь, что будет совсем несправедливо, если успех и признание в этой жизни всегда будут распределяться в условиях объективности: все сливки снимут гении! И в воздухе будет стоять сплошной вой обойденного и обиженного абсолютного большинства человечества: «А как же мы?!»