На самом деле овсянка с минералкой были популярны в школах СС не из-за того, что так велел фюрер: просто Главное административно-хозяйственное управление СС обладало монополией на эти продукты.

Природная выносливость позволяла Цольмеру выносить изнурительные марш-броски с полной выкладкой, а врожденная исполнительность — придирки командиров. Свободное время Цольмер проводил, возясь с мотоциклами: при школе было несколько довольно изношенных мотоциклов, пожертвованных для НСКК членами партии и сочувствующими, и начальство охотно позволило Цольмеру привести их в порядок. В школе готовили тренированных спецназовцев, владеющих многочисленными видами оружия и приемами рукопашного боя, преданных фюреру до мозга костей. И Цольмер как нельзя лучше соответствовал этим требованиям.

Однако он плохо играл в командные игры, так как не мог понять партнеров. И совершенно не смог освоить шахматы. Игра в шахматы весьма поощрялась руководством школы, считавшим, что шахматы способствую развитию логического мышления и изворотливости ума. Поначалу это вызывало насмешки товарищей, однако выяснилось, что Цольмер весьма преуспел в занятиях, поддерживающих высокий уровень агрессивности: учебные бои с применением штыков, ножей, саперных лопаток и боксерские поединки. Удары Цольмер держал так, как будто был вообще нечувствителен к боли. А проломленный Цольмером при помощи саперной лопатки череп и пара серьезных ножевых ранений, нанесенных им спарринг-партнеру, заставили относиться к нему если не с уважением, то с опаской.

Цольмер преуспел даже в политзанятиях. Тут все было просто. На вопросы: «Почему арийская нация должна править миром? Почему евреи — недочеловеки? Почему войска СС являются элитой нации?» — он давал короткий ответ, неизменно признаваемый правильным: «Так говорит фюрер, а фюрер всегда прав!»

И лишь на занятии «Воспитывающая роль армии» по книге Гитлера «Моя борьба» Цольмер высказался другими словами: «Только армия способна воспитать настоящего немца, потому что без армии все — дерьмо». А подумав, добавил убежденно: «А без фюрера — и армия дерьмо». Но такому убежденному национал-социалисту охотно простили даже столь рискованный пассаж.

На занятиях по огневому взаимодействию Цольмер несколько озадачил преподавателей тем, что в ситуациях, требовавших разного типа оружия, он неизменно выбирал пулемет. Но с пулеметом он действительно научился управляться виртуозно. На занятиях ему частенько приказывали «пугнуть» новичков. И Цольмер стрелял очередями над головами юнкеров так, что пули ерошили у них волосы на макушках.

Короче, в школе Цольмер оставил впечатление хотя и немного замкнутого, ограниченного и туповатого, но исполнительного, надежного в бою и виртуозно обращающегося с пулеметом и мотоциклом бойца.

— Вполне годится на должность офицера в пулеметной роте, — заключило руководство школы, и Цольмер должен был отправиться на полугодовую стажировку обратно в полк «Дер Фюрер», однако командование полка не горело желанием принять его в свои объятия. Командир полка обратился к СС-бригадефюреру Хауссеру, являвшемуся в то время главным инспектором войск СС и непосредственно руководившим формированием полков «Дер фюрер», «Дойчланд» и «Германия», и попытался объяснить деликатную ситуацию с Цольмером. У Хауссера были весьма напряженные отношения с Зеппом Дитрихом, игнорировавшим попытки Хауссера инспектировать Лейбштандарт, и Хауссер сразу почуял возможность ударить по заносчивому группенфюреру. Хауссер ознакомился с личным делом Цольмера и невозмутимо заявил:

— С формальной стороны претензий к штандартоберюнкеру Цольмеру нет. Возможно, он стал штандартоберюнкером по недоразумению, но виновником недоразумения является Дитрих. Вот пусть он и расхлебывает.

За «выдающиеся успехи в обучении и беспорочную службу в рядах СС в течение шести лет, в том числе на унтер-офицерских должностях» Цольмеру «в порядке исключения» присвоили офицерское звание «СС-унтерштурмфюрер» без обязательной полугодовой стажировки и направили служить в Лейбштандарт.

Когда в июне 1939 года Дитрих знакомился с пополнением, прибывшим в полк, у него чуть не помутился разум при виде сияющего Цольмера в новенькой форме СС-унтерштурмфюрера.

— Отправь его в Берхтесгаден, пусть охраняет фюрера, — приказал Дитрих начальнику штаба.

— Но Цольмер планировался командиром взвода в мотоциклетную роту, — заикнулся было начальник штаба, — у него блестящая характеристика, он лучший пулеметчик выпуска.

— В Берхтесгаден, с глаз моих долой! — заорал Дитрих. — Я не сомневаюсь, что он отлично стреляет из пулемета. А вот в кого он любит пострелять, можешь расспросить Кольрозера! Через пару месяцев мы окажемся на фронте, а в бою этот парень больше опасен для своих, чем для врага.

И Цольмер попал в резиденцию фюрера в Берхтесгадене командиром взвода охраны. Первое время он был счастлив: когда фюрер приезжал отдохнуть в горах, он мог почти целый день находиться рядом с предметом своего обожания. Но когда осенью 1939 года началась война, в Цольмере проснулся дух патриотизма.

Однажды Гитлер вышел полюбоваться великолепным горным пейзажем и увидел офицера СС, плачущего в лучах заходящего солнца.

— Мужайся, солдат, — сурово произнес фюрер. — Что бы ни случилось, слезы не к лицу тому, кто носит мундир Лейбштандарта.