Я почувствовал смутное беспокойство.

— Разрешите один вопрос? За неделю до того, как убили Адама… Почему вы все время настаивали, чтобы рукопись Макэры находилась под замком?

— Я же говорила вам. Из-за безопасности.

— Но в ней не было никаких государственных секретов. Мне это известно лучше остальных. Я прочитал там каждое слово не меньше дюжины раз.

Амелия быстро осмотрелась по сторонам. Мы по-прежнему стояли на краю собравшейся толпы. Никто не обращал на нас внимания.

— Только между нами, — тихо сказала она. — Это не мытревожились о безопасности. Тревогу подняли американцы. Мне сказали, что они переслали МИ–5 секретную информацию. Будто в начале рукописи имелись данные, которые таили в себе потенциальную угрозу национальной безопасности Соединенных Штатов.

— А они как об этом узнали?

— Не имею понятия. Я могу лишь сказать, что после смерти Майка они потребовали от нас максимальной осторожности. Нам запретили выносить рукопись из особняка до тех пор, пока нежелательная информация не будет удалена из текста.

— И они удалили ее?

— Не знаю.

Я снова вспомнил встречу с Райкартом. Какие слова Макэра сказал ему по телефону перед смертью? «Ключ ко всему находится в автобиографии Лэнга… это в самом начале».

Неужели их беседу прослушивали?

Я почувствовал, что произошло нечто важное: некая часть моей солнечной системы изменила ось эклиптики. Перемена была почти неуловимой. Мне захотелось уединиться в каком-нибудь тихом уголке и обдумать сложившуюся ситуацию. Но я вдруг понял, что в акустике зала появились новые вибрации. Шум толпы угасал. Люди шикали друг на друга. кто-то напыщенно прокричал: «Прошу тишины!» Я повернулся на голос. С краю зала напротив больших окон, неподалеку от нас, возвышалась платформа, на которой стояла Рут Лэнг. Она держала в руке микрофон и терпеливо ожидала, когда публика обратит на нее внимание.

— Спасибо, — сказала она. — Большое спасибо. И добрый вечер, дорогие гости.

Краткая пауза позволила ей добиться абсолютной тишины среди трехсот человек. Она перевела дыхание, и в ее голосе появился душевный надрыв.

— Я все время скучаю по Адаму. И в этот вечер — сильнее всего. Не потому что мы собрались в честь выхода его чудесной книги, в которой он поделился с нами деталями своей жизни, но потому что Адам был мастером в произнесении речей, а я так неумела в этом деле.

Я удивился тому, как профессионально она развивала свою мысль; как ловко нагнетала эмоциональное напряжение и затем высвобождала его в милой шутке. Послышался облегченный смех. Она научилась вести себя на публике с уверенной легкостью, которую я прежде не замечал у нее, — как будто потеря Лэнга дала ей силы для карьерного роста.

— Следовательно, — продолжила она, — к вашему великому облегчению, я должна сообщить вам, что не собираюсь произносить никаких речей. Я просто хочу поблагодарить некоторых людей. Прежде всего мне хотелось бы выразить свою благодарность Марти Райнхарту и Джону Мэддоксу — не только за их профессиональный издательский труд, но и за то, что они были и остаются моими добрыми друзьями. Еще мне хотелось бы поблагодарить Сидни Кролла за его блестящий ум и мудрые советы. И на тот случай, если кому-то покажется, что единственными людьми, помогавшими британскому премьер-министру с мемуарами, были одни американцы, я выражаю огромную и особую благодарность Майку Макэре, который из-за случайной трагедии тоже не может быть с нами. Майк, ты всегда останешься в наших сердцах.

Огромный зал наполнился шепотом, где часто повторялось «слышали?», «слышали!».

— А теперь, — сказала Рут, — позвольте предложить вам тост за того человека, которому нам всем хотелось бы воздать хвалу.

Она подняла бокал с макробиотическим апельсиновым соком или с каким-то подобным напитком.

— В память о великом англичанине и патриоте, о прекрасном отце и чудесном муже я прошу вас выпить за Адама Лэнга!

— За Адама Лэнга! — прокричали мы в унисон и захлопали в ладоши.

Аплодисменты нарастали по громкости, пока Рут грациозно кивала головой во все стороны зала, включая и наш уголок. Внезапно она увидела нас с Амелией, встревоженно прищурилась, но затем расслабилась, улыбнулась и приподняла бокал, приветствуя меня. Она быстро спустилась с платформы.

— Веселая вдова, — прошипела Амелия. — Вы не находите, что смерть мужа воодушевила ее? Она расцветает с каждым днем.

— У меня такое чувство, что Рут направляется к нам, — сказал я.

— Черт! — осушив бокал, проворчала Амелия. — В таком случае я удаляюсь. Вы не против, если я приглашу вас на ужин?

— Амелия Блай! Вы назначаете мне свидание?

— Встретимся снаружи через десять минут.

Увидев какого-то мужчину, она окликнула его:

— Фредди! Как я рада вас видеть!

Едва она ушла со своим новым собеседником, толпа передо мной раздвинулась, и появилась Рут. Она выглядела совершенно иначе, чем в тот раз, когда мы расстались: слегка похудевшая от горя, с блестящей прической, с гладкой кожей, одетая в нечто шелково-черное. Ее сопровождал Сид Кролл.