— Бросили б вы меня, а… — с мольбой обратился он к девчонке. — Мешаю я вам, а и сами мне! Настало время расстаться! С оружием вы в ладах — не пропадёте! Только не забудьте боеприпасами разжиться! И самое главное — держитесь вместе! Порознь не ходите! Всё, уходи! Слышишь — иди за ним…

Юлька боялась: Азаровский застрелиться.

— Ещё чего — не дождётесь! Я так просто не сдамся!

Он начинал бредить. Взгляд затуманен и отстранён от того, с кем общался, не замечая практически спутницы. Она успокаивала его и не на словах, а движениями руки — гладила по волосам. Даже поцеловала раз не к месту, и не ко времени в лоб, отреагировав поспешно на тень, возникшую над ними. Схватилась за оружие. Стрелять не пришлось. Обошлось — с одной стороны, а иной…

— Петро!? — выдала девчонка.

— Ага, вроде того — я за него… — смутился он.

Юлька в свою очередь, догадавшись о причине его кислой мины.

— Это не то, что ты подумал, а видел…

— То-то и оно, что видел…

— Дурак! Уходи!

— Сразу, как только…

— Что?

— Доставлю вас с ним на заброшенный хутор.

— Нашёл кого из людей?

— Типа того, — не раскрывал до конца тайны Петро.

— Живодёров?!

— Да не, я ж не зверь. Подставлять никого из вас не собирался. Напротив помочь, а дальше каждый сам за себя! Ухожу я от вас!

— Не горячись! Ну же, будет дуться! И не смей меня ревновать к нему!

— Хм, больно надо, — а было сознавать Петру: Юлька права — он не сдержался. Однако продолжал строить из себя недотрогу.

— Знаешь что, парень… — не сдержалась она в свою очередь.

— И?

— Ничего… — не стала ругаться с ним, а то и впрямь расстанутся, а ей этого меньше всего хотелось. — Сглупила я, но и ты должен признать свою ошибку в отношении меня с ним! Он мне в отцы годится, а ты…

По лицу Юльки покатилась слеза.

— Ну, началось… — не удержался Петро от очередного язвительного замечания. Поспешно исправился. — Хорошо — виноват…

— Да я тоже хороша — сама начала и…

— Живодёры-ыр-ры-ы… — перебил их Азаровский, сподобившись на выкрик, и отключился.

— Чего это с ним?

— Бредит — лихорадка… — предположила Юлька.

— А ну взяли его и понесли… — вновь впрягся Петро, взвалив себе на плечи майора, заставляя боевую подругу держать оружие наготове.

До хутора было где-то около мили, и сразу избу не разглядишь в лощине — сокрыта зарослями в низине. Место дикое и жуткое на первый поверхностный взгляд. Изба покосилась и почернела от времени, а крыша и вовсе покрылась мхом. Не дом, а сарай сараем — землянка одним словом.

— Господи, и кто здесь живёт? Что за отшельник?

— Бабка одна…

— Ве-ведьма! Колдунья-А-А… — не удержалась Юлька, приметив, как нечто непонятное показалось в дверном проёме, выглянув на свет божий.

— Не пужайся, не зъим… — улыбнулась та, продемонстрировав щербатый рот.

— Знахарка?!.. — едва справилась с волнением девчонка.

— Божье создание, а не тварь, как все люди на земле… — озадачила старуха своим очередным заявлением.

— У нас тут это… больной… — напомнил Пётр.

— Так чё встал — тащы в дом на полог…

Юлька сразу приглянулась старухе. Кому-то же надо было по женской линии передать свой дар, а не проклятие. Да, не ухожена и не прибрана — сама, а заодно и изба. Ну так живёт одна на отшибе в глуши. И не живёт, а выживает. Кто знает как, а возможно и из ума давно уже.

— Помогай, давай, — озадачила старуха девицу.

— А что делать надо?

— Воды принеси…

— Ага… А где взять?

— Во дворе в колодце…

— Где-где?

— Сваво дружка подключи, он шибко разберётся — шустрый малый. Ох, смотри, девка…

Старуха в очередной раз выставила напоказ все свои зубы, которые можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Юльку аж передёрнуло. Но она сдержалась, ничего не сказав в ответ, зато подумала, чего и было достаточно для хозяйки избушки-развалюшки.

— Потерпи, солдатик, ща вылечу тя, я бабка добрая, не яга, хошь и Ядвига…

Юлька слышала краем уха её слова, снова перепугалась.

— Воды давай… — ошарашила она своим неожиданным появлением Петра.

— А… — вскочил тот с покосившейся лавки, как и дом.

— Спишь что ли?!

— Кто — я? Не мог…

— Мне не гони, лучше за водой…

— Куда и с чем?

— Придумай что-нибудь! Ты же мужик!

Петро расстарался настолько, насколько это было возможно в данной непростой ситуации.

— Ну, ты где шляешьси… — обронила старуха в адрес юной помощницы. — Тряпки давай. Начинай вытирать кровь с тела и грязь! Да в раны не занеси!

— Так он… он… — застеснялась она, потеряв дар речи. — Голый!

— Чё-то не так — у него или у тя?