— Ходу! Уходим! Гони, Онищенко! Не тормози… — зашёлся Москаленко, являясь командиром только по месту расположения, а не должности.

Кустарниковая растительность, откуда в направлении "оккупантов" вылетели две очереди, пришла в движение. Что нисколько не озадачило "жмуриков". Они как катили вперёд, так и далее продолжали нестись на неё.

— Только бы архаровцы не вмешались, — нервничал между делом Азаровский, опасаясь: те выдадут себя, и тогда грош цена их усилиям по обустройству засады и обороне хутора. Выбьют на раз.

Дуэль меж ними и "жмуриками" продолжилась. А тут ещё и грузовики изменили направление движения, стали разворачиваться, но уходить вспять не спешили, напротив встали колом на месте и оттуда посыпали пехи.

— Чёрт! Вляпались! Вот херня-а-а… — видел всё, что происходит снаружи "Тунгуски" Москаленко. — Засада-А-А…

— Терь точно придётся валить всех гадов до одного, — вторил ему Панасюк.

— Твой выход, — обратился Азаровский к нему. И далее Онищенко. — Стоп, машина!

Зенитка резко остановилась, поднимая вокруг себя облако пыли, скрывая видимость не только противнику, но и гранатомётчику.

Панасюк выбрался наружу с РГШ-2.

— Где цель?

— Ща увидишь, — выстрелил разок для острастки Азаровский. Ответ пришёл незамедлительно калибром 12,7х109-мм.

— Всё равно не вижу! — не желал стрелять наобум Панасюк.

— Жадина… — не выдержал Онищенко.

Тот не выстрелил, пока не рассеялась взвесь, и на глаза не попался "УАЗ". Расстояние было всего ничего — полсотни метров. В упор и расстрелял его хуторянин.

Что это был за фейерверк — на словах не передать, однако Азаровский не дал насладиться им в полной мере экипажу. Онищенко с его подачи вновь рванул с места, и они поспешно поменяли позицию.

Армейская выучка не подвела. Интуиция что надо. Поблизости то тут, то там стали рваться снаряды.

— Какого чёрта! Что происходит? — не унимался Москаленко.

— Гранаты…

— Ручные?!

— Нет, заводные — АГС лупят!

Они и находились в кузовах грузовиков "оккупантов", продолжавших наступление цепью при дополнительной поддержке уцелевших "УАЗ" с установленными на них пулемётами и не все крупнокалиберные, попадались и РПК.

От Азаровского поступил очередной приказ отступать на хутор. Там, среди избы и сараев легче было укрыть зенитку от обстрела.

Апанасиха всё видела, сама связалась с ним.

— А нам чё делать? Когда в бой вступать?

— Рано. Сидите тихо там до той поры, пока "оккупанты" не наткнуться на вас! А если минут — ударите им с тыла! Как поняли? Приём!

— Ни хая се…

— Как поняли? — повторил Азаровский вопрос.

Связь прервалась.

— Чёртова баба! — не сдержался он сам в выражениях, кляня Апанасиху.

— Во-во, — согласился Москаленко. — Если не "оккупанты" её пристукнут, то сам это сделаю!

— Молчи — будь хитрым!..

Оторваться от преследователей на "УАЗ" не удалось. "Жмурики" на них передвигались даже быстрее, чем экипаж зенитки. И едва беглецы влетели во двор, как пришлось прятать технику за избу. По стенам ударили пули. Прошить навылет их "оккупантам" не посчастливилось. Зато "партизанам" отчасти. Пехота отстала от них. Расчёт оставался на полосу препятствия с противопехотными минами.

Прогремел взрыв. Один из "козлов" потерял копыто — "УАЗ" наехал колесом на "Лепесток". Экипаж тряхнуло изрядно, и пулемёт заглох. Пулемётчика снял точным выстрелом из "СВУ-А" Азаровский.

— Для него это как два пальца об асфальт… — затарахтел удовлетворённо Москаленко.

Но и Панасюк не желал отставать от майора КГБ. У вольного стрелка имелось ничуть не хуже оружие и также СВД. Старая добрая снайперская винтовка того же калибра, но бьющая дальше почти в два раза.

Они на пару и положили "мудаков". "Жмурики" только ещё подтягивались к "УАЗ", едва не угодили под обстрел АГС своих же расчётов.

— Заводи наш… — настоял Азаровский.

Онищенко выступал при нём в качестве первого номера — стрелка, а Москаленко — вторым, исполняя роль подносчика снарядов, а по сути помощника для переноски оружия.

— Ложись! — пошутил прапорщик, проявив незаурядное чувство юмора. Одно слово — умора. Едва второго номера не уморил, наказав прикрыть ладонями уши. Он-то в отличие от капитана СБУ был стреляным воробьём. Что и доказал, поразив на глаз ряд целей передвигающихся на местности на своих двоих. — От терь токмо держись!

Не тут-то было — пехота и не думала валиться наземь, продолжая идти на штурм хутора, приближалась к заградительной полосе. Расчёт на мины мог и не оправдаться, коль и АГС-17 не удалось сбить наступательный порыв "оккупантов". Они продолжили идти разорванными цепями. Держать ровно строй не получалось, да и смысла не имело. Цель впереди и для всех очевидна — хутор в низине как на ладони.