— За этот период не было ни одной санкции или наказания, потому что не было оснований для этого. Если допущен какой-то просчет, надо обновить механизм при помощи экономических рычагов. Но у нас пока прецедентов не было.

— Из Ваших уст слова «реструктуризация большого завода» звучат как простое дело. Но «просто» не значит «легко».

— РСК «МиГ» — государственное предприятие. Однако благосостояние большинства работающих на заводе людей зависит от эффективности его деятельности, независимо от формы собственности. Мы стараемся воспитать у наших сотрудников корпоративную общность интересов. Каждый из них должен рассматривать предприятие, на котором он работает, как что-то родное. Этот процесс только начался, и он ни в коем случае не будет легким. Но мы должны это делать.

— Вы часто сталкиваетесь с руководителями западных компаний. Сравните, пожалуйста, наш российский стиль с европейским, американским или даже китайским, восточным. Ведь первое отличие, которое бросается в глаза на авиасалонах — это шасси наших самолетов. У нас они уже поношенные, потому что, создавая машину, мы были вынуждены где-то скрести по сусекам. А у них все с иголочки, все новенькое…

— Если фирма сильна и своей внутренней организацией, и на рынке, то внешний вид ее продукции также должен быть впечатляющим. Запад умеет представить товар лицом, а мы пока нет. Но главное отличие — это то, как люди садятся за стол переговоров. Мы почему-то всегда видим в партнере по переговорам врага, в крайнем случае — друга, который хочет нас обмануть. Оттого и сам процесс проходит напряженно, без улыбок. Такова наша ментальность. Западные менеджеры держатся доброжелательно, понимая, что перед ними сидят не только оппоненты, но и партнеры, с которыми они должны выработать единую политику и найти приемлемое решение. Это самое главное. Пока на общем фоне мы выглядим мрачными. Это еще раз подтверждает тезис о необходимости совершенствования в нашем ВПК организационных форм, в которых будут сосредоточены все основные направления работы с заказчиками.

— Какова особенность Вашего стиля продажи вооружений и оказания услуг, скажем, по сравнению с «Росвооружением», «Промэкспортом». Ведь изначально именно РСК «МиГ» получила лицензию на самостоятельную внешнеэкономическую деятельность и до сих пор ею обладает.

— Мы первыми в России сделали шаг к созданию структуры, где и финальные разработки, и производство, и маркетинг объединены в единое целое, в одно юридическое лицо. Мы имеем право на самостоятельную работу на внешнем рынке. Таких структур больше нет. А коли другой техники мы не производим, то и борьба за рынки у нас идет жестче, чем у госпосредников. Эти компании, конечно же, необходимы, но им не важно, что продавать — самолет, танк, пушку или патроны. Не продали самолет — компенсировали потери за счет продажи подводной лодки или корабля. А у нас нет другого пути, кроме как бороться до конца за сбыт нашего продукта, но только вместе с государственными институтами, которые работают в тех или иных направлениях в сфере ВТС.

У нас есть программа перевода в электронную форму маркетинга и других направлений деятельности. Мы также провели ряд соответствующих мероприятий на заводах. Пока процесс идет тяжело — нужны ресурсы, но такие замыслы имеются, и мы пытаемся шаг за шагом их реализовывать, чтобы вывести всю систему на более современный уровень.

— Ваш любимый афоризм, характеризующий отношение к жизни?

— Хорошо там, где нас нет!

В былые годы на определенных направлениях формировались команды ученых и управленцев, которые должны были совершить прорыв в решении тех или иных стратегических задач. Они сыграли огромную роль в восстановлении промышленности СССР после Великой Отечественной войны, основали атомную отрасль и покорили космическое пространство, построили советский ВПК, создали лучшую в мире среднюю школу и фундаментальную науку.

Но все это в прошлом. Сегодня экономика развивается под девизом «Carpe diem» — «лови момент». Что было, то было — что будет, то будет.

Не все согласны с этим. На нынешнем этапе, как никогда, необходим опыт построения сложных систем, которые переживут своих создателей. Многие поспешные решения 1990-х годов доказали, что советский управленческий опыт, опиравшийся на тесную связь с отечественной и мировой наукой, востребован и сегодня. В последнем номере журнала «Экономические стратегии» за 2000 год уже был представлен один из обладателей этого know-how — генеральный директор НПО «Энергомаш» Борис Иванович Каторгин, который рассказал о том, как опыт качественной работы, накопленный за пятьдесят лет и сегодня позволяет опережать конкурентов.

Другой представитель этой когорты — академик Российской академии наук Абел Гезевич Аганбегян. В свое время он возглавил группу ученых, разрабатывавших программу перехода к рынку путем синтеза трех проектов: правительственного; разработанного под руководством Леонида Абалкина; и предложенного группой Сергея Шаталина. К этому времени Абел Аганбегян уже имел большой опыт работы как в научной, так и в управленческой сферах: в 1955–1961 годах занимал должность заместителя заведующего отделом в Государственном комитете Совета Министров СССР по вопросам труда и заработной платы, в 1961–1966 годах — заведующего лабораторией, в 1967–1980 годах — директора Института экономики и организации промышленного производства Сибирского отделения АН СССР. С 1987 по 1989 год — академик-секретарь отделения экономики АН СССР, в 1987–1989 годах — член Президиума АН СССР. 1 августа 1997 года он вошел в состав Научного совета Совета безопасности РФ, с 1989 года по настоящее время возглавляет Академию народного хозяйства при Правительстве Российской Федерации.

Это интервью Абел Гезевич Аганбегян дал главному редактору журнала «Экономические стратегии» Александру Ивановичу Агееву 30 ноября 2000 года в своем кабинете в Академии народного хозяйства при Правительстве РФ.

— Абел Гезевич, Вы — «гуру» для нескольких правительств СССР и России. И если охарактеризовать систему принятия стратегических решений в области развития страны при Брежневе, Горбачеве, Ельцине и Путине, то какие можно выделить особенности?