К тому же Минфину отдали на откуп налоговую систему. Поручить Министерству финансов составлять Налоговый кодекс — это все равно, что поручить милиции составлять Уголовный кодекс. Но такое никому не придет в голову. Кто составляет Уголовный кодекс? Юристы и специалисты по уголовному праву, среди которых есть, вероятно, и сотрудники МВД, Минюста, ученые, работники госаппарата. Они представляют разные интересы, которые пересекаются и в конце концов отражают в кодексе интересы общества. Налоговый кодекс — это еще более важный документ, чем Уголовный кодекс, по нему живет вся страна. Налоговая система должна быть стимулирующей. Ее цель — не только собрать деньги, но и поощрять развитие. А Минфин сделал налоговую систему чисто фискальной, ликвидировав даже инвестиционную льготу. В итоге в год, когда это было сделано (2002 г.), рост инвестиций с 10–15 % сократился до 2,6 %.

— А какова в этой ситуации может быть роль Центрального банка России?

— Центральный банк набит деньгами: его золотовалютные резервы превысили недавно 400 млрд долл. (3-е место в мире). У него размещены все счета Государственного казначейства — и это еще большая сумма. Кроме того, каждый год он берет с банков своеобразный налог в виде отчислений в резервный фонд. Вы представляете, какую сумму он накопил?

Так вот, эти деньги, с моей точки зрения, могли бы использоваться для обновления основных фондов, машин и оборудования. Сегодня это главная проблема нашего будущего развития. Нужно просто выкинуть все старье и перейти к новым технологиям. Так мы обеспечим огромный подъем, прорыв, инновации, высокую конкурентоспособность, расцвет промышленности и всей экономики. Центральный банк мог бы давать коммерческим банкам долговременные инвестиционные целевые кредиты на три, пять, семь, десять лет по ставке рефинансирования, которую он может определить не только в рублях, но в долларах, в евро и в иенах. Ну, например, инвестиционный кредит на обновление оборудования под 10 % (сегодня) годовых в рублях (завтра будет 9,8 %), под 6 % годовых в долларах, 5 % — в евро и 4 % — в иенах. Коммерческие банки добавили бы свою маржу, предел которой должен быть установлен Центральным банком, потому что его кредит целевой, например 1,5 %, — итого получается максимум 7,5 % годовых. Каждое предприятие и организация составляет бизнес-план, перечень необходимого оборудования и технологий и обращается в коммерческий банк. Последний приглашает экспертов, которые анализируют планы предприятий и дают прогноз по поводу возврата денег.

Конечно, это огромная работа. Предприятия и банки к ней готовы плохо, и нужно время, чтобы были составлены стратегические планы развития, обсчитаны необходимые для вдохновляющего будущего инвестиции, составлены детальные бизнес-планы и планы технического перевооружения. Поэтому Банк России не сразу выйдет на оптимальные суммы инвестиционного кредита, но, начав, скажем с 20–30 млрд долл., он за три года сможет довести размер общего кредитования до 80 млрд долл.

Почему Центральный банк, Минэкономразвития и Министерство финансов этого не делают? Они боятся, что лишние деньги, которые придут в хозяйство, вызовут инфляцию. Но в данном случае большая часть денег (по нашим расчетам, до 80 %) пойдет на закупку оборудования за границей, т. е. деньги уйдут за рубеж, причем само предприятие их не увидит, как Вы понимаете. Банк перечислит средства поставщику и будет контролировать поставки оборудования. Представьте, что Вы занимаетесь производством кондитерских изделий. Покупаете в Германии за 2,5 млн евро автоматизированную систему по производству вафель. Ваши люди проходят там стажировку, приезжают немецкие специалисты, монтируют линию у Вас на предприятии, и Вы начинаете производить вафли. Где тут инфляция? Вы гасите инфляцию, а не создаете.

Следующий источник инвестиций — фондовый рынок и корпоративные облигации. Фондовый рынок в России достиг триллиона долларов, но эти деньги в очень малой степени используются на инвестиции. Государство могло бы стимулировать этот процесс при помощи разного рода льгот — например, освободить от налогов те суммы, которые идут на инвестиции. Также недостаточно используются на инвестиции огромные средства, полученные компаниями при выходе на фондовый рынок — при IPO. В 2006 г. IPO привлекло втрое больше средств, чем в 2005 г., — более 17 млрд долл., в 2007 г. будет намного больше.

По мере улучшения и ужесточения налогового администрирования все больше налогов выходят из «тени», и эффективная налоговая ставка повышается. Это даст возможность продолжить снижение налогов с предприятий. При введении инвестиционной льготы эти дополнительные средства в значительной мере тоже направят на инвестирование.

До сих пор мы говорили о рыночных инвестициях, но кроме рыночных есть государственные инвестиции. У нас огромный госбюджет. Почему бы из него не выделять больше инвестиций на разные цели? И не только на инфраструктуру? Например, в нефтехимии можно развить государственно-частное партнерство. Если Вы хотите создать нефтехимический комбинат, то государство могло бы взять на себя решение инфраструктурных проблем, в частности строительство железной дороги к комбинату, энергоснабжение. Оно также могло бы покрыть часть процентов по кредиту, ввести определенные льготы. Государство может собрать нефтяные компании и сказать: «Вы должны глубже перерабатывать нефть и развивать нефтехимию, а мы создадим Вам для этого все условия».

Они ответят: «Дайте денег из бюджета».

Государство и так дало в этом случае немалые средства. У государства масса возможностей для ориентации наших крупнейших нефтяных компаний на то, чтобы они стали комплексными энергетическими компаниями и наряду с нефтью добывали природный газ, производили электроэнергию, перерабатывали весь попутный газ и ускоренно развивали нефтехимию. Тогда их объем реализации и капитализации сравняется с западными нефтяными мэтрами вроде ВР, а не будет в 3–5 раз ниже.

— Есть какая-то корреляция между вывозом капитала и отсутствием инвестиций?

— Связь, конечно, есть, но не это главное. Главное, что в нашей стране отсутствуют крупные внутренние источники инвестиций. У нас пока предприятия и организации на 70 % себя сами инвестируют. На Западе это происходит только на 20–25 %, а остальные деньги — заемные. В России инвестиционный кредит ограничен, к тому же его можно взять под очень высокий процент, что невыгодно.

Надо до конца осознать: без значительного увеличения инвестиций, без быстрого обновления фондов, без перевода отраслей на новую технологическую базу у нас нет перспектив.

Очередная беседа академика РАН Абела Гезевича Аганбегяна с главным редактором «ЭС» Александром Агеевым посвящена положению дел со стоимостью рабочей силы в России и структуре заработной платы в связи с развертыванием социальных реформ.