Эстер резко выдохнула. Ей очень не нравилось то, что она сейчас собиралась сделать, поэтому она сама не хотела затягивать.

— Сиятельный Перейра, я настолько ослеплена светом вашей мудрости, что из всех Великих Бессмертных хотела бы выбрать только вас. Вам предложить то, что так настойчиво от меня добивался Бессмертный Нежданов, и от вас получить то, что он мне предлагал взамен.

Сальваторе Перейра ненадолго опустил выпуклые веки, восприняв слова Эстер как должное. Ни тени сомнения, иронии или безумия не мелькнуло на худом темном лице, только абсолютная уверенность, и это пугало больше всего.

— Что так хотел узнать наш милый кладовщик энергии, догадаться нетрудно. Почему все компьютеры Мультибанка внезапно сошли с ума и можно ли управлять этой силой. Но вот что он посулил в подарок… хм, пока вы еще не Бессмертная, Эстер Ливингстон, а нам тяжело понять желания людей. Как людям — животных, вроде бы просто, но не догадаться. Помогите мне, и я постараюсь быть не менее щедр.

— Он… обещал новое Право Бессмертия… — Эстер сглотнула, — тому, кого я… тому, кто мне его один раз уже отдал.

— Что значит — пообещал новое?

Эстер попятилась. Из полузакрывшихся глаз Перейры вдруг ударил свет, и он, подобравшись в кресле, стал настолько походить на какое-то мохноногое существо, что возникала полная уверенность, что сейчас он прыгнет.

— Он так…сказал, Сиятельный. А разве… разве это невозможно? Разве вы все… все Великие не владеют доступом к Праву? И не можете его давать кому захотите?

В общем-то, Эстер не солгала, тем более что ее внутренняя убежденность в том, что так оно и есть, прекрасно транслировалась через хэнди-передатчик. К тому же Перейру настолько захлестнула холодная ярость, что он не стал внимательно сканировать ее сознание.

— Такое отродье может появиться на свет только в их отравленных снегах без конца и края, — процедил он, откидываясь назад. — Я понимаю, когда он хочет прибрать к рукам какие-то странные силы, вертящиеся вокруг смазливой девки, чтобы выглядеть не хуже остальных. Но поднять руку на основу мира… на союз Великих… Конечно, мы все друг друга ненавидим, но это ведь не повод… И если вдруг он в самом деле посмел…

Перейра посмотрел на дверь, чуть сузив глаза — видимо, это был совершенно ясный мысленный приказ. Среди вошедших троих Эстер с легким удивлением заметила своего знакомого по самолету, Фалькенберга.

— С ней потом, — Сальваторе мотнул головой в сторону Эстер. — Уберите ее до поры.

— Великий Бессмертный, — Фалькенберг почтительно наклонился вперед, — через пятнадцать минут завершающее заседание Энергетической коалиции, на которой раздел торговых потоков будет окончательно скреплен подписями. Если вдруг вас задерживают другие дела, передайте кому-нибудь, — он улыбнулся заискивающе, но вполне безнадежно, — свою печать.

— У меня есть мысли поважнее твоей Коалиции, — оборвал Перейра. Как ни странно с кресла он не поднялся, только повертелся в нем, устраиваясь поудобнее. — и я не собираюсь ничего подписывать, особенно при участии Нежданова. Мне для начала нужно кое с кем побеседовать наедине.

Лица остальных участников сцены ничего не выразили, поскольку они, как видно, привыкли и не к такому. Но белобрысый Фалькенберг панически заморгал, что не помешало ему крепко взять Эстер повыше локтя и двинуться с ней из кабинета.

— Священное Право, — выдохнул он, вытирая лоб рукавом дорогого пиджака и даже не замечая этого. — Что же теперь будет?

— Ясно что, — шедший сзади темнокожий малый с подвижным лицом и ослепительной улыбкой радостно и жестоко показал все зубы. — Триста лет уже такого не было, наконец-то мы размажем по стенке увальней этого Нежданова. Надеюсь, у него в охране достаточно людей, чтобы нам хватило повеселиться?

— У него людей всегда много, — отозвался третий. — Он любит ходить в толпе. Зови всех, будем готовиться. А вдруг дадут уничтожить хотя бы одного из Четвертого круга? Рассказывают, при этом ощущаешь такое…

Фалькенберг в ужасе водил глазами туда-сюда. Лицо его сделалось бледно-серым.

— Вы что, хотите сказать? Готовиться к чему?

— От тебя, похоже, толку будет немного, — темнокожий презрительно осмотрел его, начиная с ботинок. — Стереги лучше эту рыжую, чтобы не сбежала.

Эстер, впрочем, никуда бежать и не собиралась, с интересом оглядываясь вокруг. Правда, в происходящем она ровным счетом ничего не понимала, кроме разве что того факта, что интрига со столкновением противников удалась Лафти на славу. С одной стороны ее это радовало, поскольку ни к Перейре, ни к Нежданову она не питала никаких ласковых чувств. С другой стороны, ей очень не нравилось играть роль биты, которую метнули, чтобы сбить кегли, не сообщив ей даже, в каком направлении она летит.