На лице Вэла отражалось такое сочетание чувств, что отделить их одно от другого было невозможно, как в радужном спектре. Но уголок его губ слегка дрогнул, и печальное восхищение на миг перекрыло все.

— То, что ты не погибла, я знаю давно, потому что старался… убедиться, что ты невредима, своими глазами, пускай для тебя незаметно, — он тряхнул головой, словно принимая окончательное решение. Теперь с выбранного пути поведения его было не свернуть. Он еще раз обвел глазами зал — многие сидели с приоткрытыми ртами. — У тебя в то же время, похоже, сыскались другие занятья — интересней того, чтоб узнать, что со мной приключилось.

— Ах ты… — Эстер невольно посмотрела на свои пустые ладони, разочарованно сжав пальцы, когда осознала, что никаких тяжелых предметов в наличии не имеется, но сдаваться не собиралась. — Ну конечно, от горя не есть и не спать — это так интересно. Вы, наверно, на все это глядя, весьма веселились.

— Стел… — Вэл стиснул челюсти и некоторое время пережидал, задержав дыхание. — Я ведь должен скрываться от всех, мне обратно уже не вернуться. Каждый шаг здесь меня может выдать, равно как твое поведенье.

Эстер открыла рот, но не смогла подобрать слов, а тем более поставить их одно за другим в нужный ритм. Ей внезапно показалось, будто они одни на площадке, вознесенной над морем, и нет дыхания сотни людей рядом.

"Глупая девочка, — темные глаза смотрели на нее в упор, слегка прищурившись, будто желая запомнить такой, как она была — с раздувающимися от гнева ноздрями, глазами, горящими зеленым отсветом под цвет моря за окном и рыжим отблеском вокруг головы. — Вся моя карьера и жизнь полетели в пропасть, но что я сделал первым, прежде чем нагнулся подобрать осколки? Я поехал в эту мрачную горную Шотландию, где вы прятались какое-то время, и два часа смотрел, как ты бродишь кругами по маленькому саду около дома, чтобы удостовериться, что у тебя нет ран и ожогов".

Внезапно Эстер заметила повязку на его руке, успешно скрытую длинным рукавом, но край бинта выглядывал наружу. Она пошевелила губами, но все равно вряд ли была способна что-то произнести. От необходимости говорить Эстер избавили два события: в дверях появились трое в характерных темных костюмах, не оставляющих сомнения в их принадлежности к Департаменту охраны Бессмертия. И в это же время публика, принявшая долгое молчание героев за окончание выступления, дружно принялась хлопать в ладоши, забыв свое обыкновение отказываться от банальных аплодисментов.

— Будем считать это отрывком моей пьесы. — Вэл поклонился. — Правда, не уверен, что мне удастся ее закончить, — прибавил он, взглянув на дверь.

— Госпожа Эстер Ливингстон! — громко заявил один из вошедших. — Вам лучше не сопротивляться, так будет проще для всех. Подойдите к нам, держа обе руки на виду, ладонями вперед. Всех остальных прошу оставаться на местах и не двигаться.

Эстер помотала головой, все еще собираясь с силами, чтобы возродить свой дар речи. В сторону Вэла она больше не смотрела, потому что не хотела ему показывать свое выражение лица. Но он сам быстро подошел к ней и взял за плечо.

— Я сказал — никому не двигаться! — повысил голос охранник Бессмертия.

Впрочем, Вэл оказался не единственным осмелившимся нарушить столь ясный приказ. Одна из сидящих на полу женщин медленно поднялась, сдернув с головы косынку, отчего по плечам рассыпались прекрасные светлые локоны, мелко закрученные и блестящие даже под ярким солнцем. Таким золотым блеском отливала кожа ее голых плеч, словно посыпанных тончайшей алмазной пудрой. Совершенно неудивительно, что все находящиеся в Стеклянной мансарде немедленно повернулись в ее сторону. Охранники Бессмертия были мужчинами, и противопоставить им было нечего — они сдались без боя, очарованно уставившись на нее…

— Может быть, я подойду вам больше? — хрипловато, чуть растягивая словами, пропела Фэрелья. — Меня одну на всех вас точно хватит, а вот ее — не уверена… у тебя есть десять минут, не стой, как столб!

Скорее всего ее слова относились к Эстер, но Вэл, при появлении Фэрельи застывший, как все существа мужского пола, принял их на свой счет и опомнился. Он дернул Эстер за руку и потащил за собой к окну, быстро щелкнул каким-то незаметным рычагом внизу, и огромное стекло плавно поехало в сторону. Ветер и запах моря ворвались в мансарду уверенно, словно хозяева, заставляя в первую минуту зажмуриться. Эстер тоже хотела закрыть глаза, но прямо под ней была десятиметровая высота, и перила кровли упирались ей в коленки. Вэл доволок ее до пожарной лестницы и зацепил ее руки за поручни, подталкивая вниз.

— Десять минут — это очень много, — сказал он неожиданно спокойно, словно решил в выходной день для разминки прогуляться по крышам. — Держись и спускайся осторожнее.

— А ты? — на мгновение ее охватила паника, что он вздумает остаться, чтобы прикрывать ее бегство.

— Если ты будешь знать, что я иду следом, а за нами погоня, будешь быстрее перебирать ногами. Стелла, умоляю, только не сейчас! — взмолился он, заглянув ей в лицо. — Если хочешь, чтобы у тебя еще была возможность меня обругать, держись крепче и немного помолчи.