Джессика кивнула. Она чувствовала, как в Алие нарастает тревога.

– Ты понимаешь, о чем я говорю, – продолжала Хара. – Как с первого дня она понимала все, что мы говорим ей. А разве знал свет другого ребенка, который бы в столь раннем детстве так знал и соблюдал водную дисциплину? И разве был когда ребенок, чьими первыми словами к няньке было бы: «Я люблю тебя, Хара»?..

Хара прямо посмотрела на Алию.

– Почему, как ты думаешь, я терплю все ее подковырки и оскорбления? Потому что знаю, что на самом деле она на меня худа не держит!

Алия подняла глаза на мать.

– Да, Преподобная, – я тоже умею думать, – сказала Хара. – Я сама могла бы стать сайядиной. И что я видела – то видела.

– Хара… – Джессика пожала плечами. – Я не знаю, что сказать… – И она поразилась собственным словам, потому что это буквально была чистая правда: она не знала, что сказать.

Алия выпрямилась, развернула плечики. Джессика поняла – время ожидания прошло. Алией владело сложное чувство, смесь решимости и грусти.

– Мы совершили ошибку, – сказала Алия. – Теперь нам нужна Хара.

– Это случилось во время Обряда Семени, – проговорила Хара. – Когда ты, Преподобная, преобразовывала Воду Жизни: когда Алия еще жила, нерожденная, в твоем чреве.

Нам нужна Хара? – удивленно повторила про себя Джессика.

– А кто еще может поговорить с людьми, помочь им хотя бы начать понимать меня? – ответила девочка.

– И что ты хочешь, чтобы она сделала? – спросила Джессика.

– Она уже знает, что ей делать.

– Я расскажу им правду, – сказала Хара, и ее лицо показалось вдруг им старым и грустным. Оливковая кожа собралась в хмурые морщинки на лбу, а в острых чертам проглянуло настоящее колдовство. Хара стала похожа на ведьму. – Я скажу им, что Алия только притворяется маленькой девочкой, а на самом деле и не была ею никогда.

Алия покачала головой. По ее щекам потекли слезы, и Джессика ощутила волну ее печали, как свою собственную печаль.

– Я знаю что я урод… – прошептала Алия. Взрослые слова и интонация из детских уст прозвучали подтверждением горькой истины.

– Никакой ты не урод! – оборвала ее Хара. – Кто посмел сказать тебе такое?!

Джессика вновь поразилась яростной силе голоса Хары и готовности, с какой она бросилась на защиту Алии. И Джессика поняла – Алия рассудила верно: Хара им нужна. Племя поймет ее слова и чувства, ибо было очевидно, что она любит Алию, как свое собственное дитя.

– Так кто это сказал?! – повторила Хара.

– Никто.

Уголком материнской абы Алия вытерла слезы. Разгладила смятый и промокший край ткани.

– Ну так и ты не говори такого! – велела Хара.

– Да, Хара.

– Ну а сейчас, – сказала Хара, – можешь все рассказать мне. Чтобы я рассказала другим. Итак, что с тобой случилось?

Алия сглотнула, подняла взгляд на мать. Джессика кивнула.

– Однажды я проснулась, – проговорила Алия. – Это было как пробуждение ото сна, вот только я не помнила, чтобы засыпала перед этим. Я была в каком-то теплом, темном месте. И я – испугалась.

Слушая шепелявящий голосок дочери, Джессика вспомнила тот день, огромную пещеру…

– Когда я испугалась, – продолжала девочка, – я попыталась выбраться из этого места, но выхода не было. Потом я увидела искорку… то есть не совсем увидела. Эта искорка была прямо там, со мной, мы были вместе; и я ощутила эмоции, исходившие от нее… она меня утешала, успокаивала, обещала, что все будет хорошо. Это была моя мать.

Хара вытерла глаза и ободряюще улыбнулась Алие. Но все-таки глаза фрименки диковато поблескивали – хотя казалось, будто Хара хочет и глазами слушать рассказ Алии.

Что можем мы знать о том, что думает она – с ее уникальным опытом, воспитанием и наследственностью?.. – подумала Джессика.

– Но как только я успокоилась и почувствовала себя в безопасности, – рассказывала Алия, – появилась еще одна искра… тут-то все и случилось. Этой третьей искрой была Преподобная Мать. Она… передавала маме многие жизни… все, что у нее было… и я была с ними и все видела… все-все. И потом все кончилось, и я была уже всеми ими, и еще другими, и самой собой; только мне пришлось очень долго искать себя. Там было слишком много других.

– Это было жестоко, – проговорила Джессика, – никто не должен так пробуждаться к жизни. Но всего поразительнее то, что ты сумела принять все, что с тобою случилось!..

– А что мне оставалось? – пожала плечиками Алия. – Я не знала, как оттолкнуть все это или спрятать свое сознание… или закрыть его, отгородиться… все просто случилось… все это…

– Но мы же не знали… – пробормотала Хара. – Когда мы давали твоей матери Воду, чтобы она изменила ее, мы не знали, что она уже носит под сердцем тебя…