– Скорее! – прошептал он, повернулся и повел Чани вниз, по неприметной расщелине, к замаскированному входу в пещеру. – Скоро совсем рассветет, – продолжал он так же шепотом, придерживая для нее входной клапан. – Харконнены, не иначе как доведенные до крайности, взялись патрулировать некоторые участки Пустыни. А мы сейчас никак не можем себе позволить быть обнаруженными.

Они оказались в узком боковом входе в Птичью пещеру. Зажглись плавающие лампы. Отхейм, обходя вперед Чани, сказал только:

– За мной. И поспеши.

Они быстро прошли уводящий вглубь коридор, миновали еще одну герметическую дверь-клапан и, пройдя сквозь закрытый занавесями проем, оказались в помещении, которое в те дни, когда в этой пещере просто устраивали дневки во время хаджров через Пустыню, служило альковом Преподобной Матери. Сейчас пол был застелен коврами, горами лежали подушки. Каменные стены были прикрыты гобеленами с изображениями красного ястреба. Низкий походный стол у стены был завален бумагами – исходивший от них аромат Пряности говорил о происхождении материала: фримены делали бумагу из отходов переработки меланжи.

Преподобная Мать сидела напротив входа, и, кроме нее, в комнате никого не было. Она взглянула на вошедших тем самым, обращенным в себя, взором, от которого бросало в дрожь непосвященных.

Отхейм сложил ладони и почтительно доложил:

– Я привел Чани, Преподобная.

Поклонившись, он вышел. А Джессика подумала: Как мне сказать Чани об этом?..

– Как мой внук? – спросила она вслух.

Ритуальное приветствие… – подумала Чани, и ее страхи вновь вернулись к ней. Где же Муад'Диб? Отчего он меня не встретил?

– Он здоров и весел, о мать моя, – ответила Чани. – Я оставила его и Алию на попечение Хары.

«Мать…» – повторяла про себя Джессика. Да, у нее, конечно, есть право так меня называть, обращаясь с формальным приветствием. Ведь она подарила мне внука.

– Я слышала, из сиетча Коануа прислали в подарок ткани? – сказала она.

– Очень красивые, – кивнула Чани.

– Алия передала для меня что-нибудь?

– Ничего. Но в нашем сиетче теперь все спокойно, и люди понемногу привыкают к ее новому статусу…

Да что она тянет? – напряженно думала Чани. Случилось что-то важное – раз уж прислали за мной топтер, дело действительно срочное. А мы тут разводим церемонии…

– Надо распорядиться часть этой новой ткани пустить на одежду для маленького Лето, – сказала Джессика.

– Как скажешь, о мать моя. – Чани опустила глаза. – Есть ли вести о сражениях?

Она старалась, чтобы лицо оставалось бесстрастным и не выдало Джессике, что на самом-то деле она спрашивает о Муад'Дибе…

– Новые победы, – сообщила Джессика. – А Раббан послал к нам осторожные предложения перемирия. Его гонцы вернулись обратно к хозяину без своей воды… Раббан даже облегчил тяготы для жителей некоторых деревень во впадинах. Но с этим он опоздал – люди поняли, что Раббан пошел на это из страха перед нами.

– Все идет так, как и предсказывал Муад'Диб, – кивнула Чани. Она смотрела в лицо Джессике, пытаясь сдержать страх. Я назвала его имя, но она никак не отреагировала. Конечно, трудно прочесть эмоции на гладком камне, который она называет лицом… – но сейчас оно какое-то совсем уж застывшее. Да что с ней?! Что случилось с моим Усулом?!

– Ах, сейчас бы вновь оказаться на Юге, – задумчиво сказала Джессика. – Оазисы были так прекрасны, когда мы уезжали… как не мечтать о времени, когда вся земля будет цвести так же!..

– Да, там прекрасно, – согласилась Чани. – Но сколько скорби в этой красоте…

– Скорбь – цена победы, – заметила Джессика. Она меня к скорби готовит?! – спросила себя Чани.

Вслух она сказала:

– Так много женщин сейчас живут без мужей. Когда они узнали, что меня вызвали на север, без ревности не обошлось…

– За тобой послала я, – сказал Джессика.

Чани почувствовала, как бешено колотится сердце. Ей хотелось зажать уши руками – так боялась она услышать то, что прозвучит дальше. Все же ей удалось заставить голос звучать ровно:

– Но письмо было подписано «Муад'Диб»…

– Эту подпись поставила я. В присутствии его ближайших сподвижников и помощников. Мера, вызванная необходимостью.

Она храбрая – женщина моего сына, подумала Джессика. Так держится, хотя ей страшно… Да. Похоже, она – именно та, кто теперь нам нужен.