Сегодня он раздвоился раньше, чем успел задать главный вопрос. Один Палач медленно выпрямился и, сцепив руки за спиной, стал изучать стену в том месте, где могло бы быть окно. Другой Палач, оставшийся в кресле, не спеша достал из-под стола белый чемоданчик с красным крестом. Он положил чемоданчик на стол и, щёлкнув замками, откинул крышку. Противно скрипнули петли, ярко блеснула хирургическая сталь.

Дизель отчаянно зажмурился. Иногда это помогало, и, когда он открывал глаза. Палач снова был один. Но не сегодня.

Наконец тот, что стоял у стены, спросил скучным голосом, как о чём-то не важном:

— А теперь расскажите, Дизель, как работает «венец».

Очень скоро палачей стало легко отличить. Красное на зелёном кажется чёрным. Мало-помалу хирургический халат Палача с чемоданчиком менял цвет. Особенно много чёрного было на рукавах и передней части халата. Даже до шапочки добила струйка из отрезанного большого пальца. Только на марлевой повязке капли крови оставляли натуральные красные пятна.

За всё время, пока длилась экзекуция, стоявший у стены Палач ни разу не повернул головы. Только время от времени повторял однообразно:

— Вы зря отпираетесь, Дизель.

Или:

— Лучше бы вам сказать правду.

Или:

— Зачем же вы себя так мучаете?

Второй Палач молчал. Он вообще никогда не говорил. Только время от времени с лязганьем рылся в чемоданчике, доставая новый инструмент.

Когда он в очередной раз вернулся с составным прибором, поразительно напоминавшим устройство для извлечения косточки из вишни, Дизель заскулил.

— Только не глаза… Пожалуйста… Вы уже делали это… Не надо…

— Отвечайте, Дизель.

— Я не могу!

Волосы, по сталкерской моде остриженные почти под ноль, за время, проведённое в камере, успели отрасти. Палач ухватился за них левой рукой и запрокинул Дизелю голову. Прибор несколько раз клацнул скрытой пружиной.

— Но я… могу показать! — воскликнул Дизель.

— Что вы имеете в виду? — Стоящий у стены Палач впервые обернулся. Его молчаливый близнец в запятнанном халате посмотрел на него с досадой. «К чему тянуть? Давай закончим начатое», — говорил его взгляд.

— Этого нельзя объяснить словами, — быстро заговорил Дизель. — Но если я покажу, вы поймёте. Мне только нужен «венец». Я покажу, как он работает.

— Вы снова пытаетесь врать? Вы надеетесь использовать «венец» против нас?

— Нет! Нет — нет! — отчаянно замотал головой сталкер.

И, должно быть оттого, что это было чистой правдой, ему поверили.

Палач быстрым шагом пересёк комнату, приоткрыл дверь и что-то негромко сказал одному из дожидавшихся в коридоре охранников.

«Венец» принесли через пять минут. Доставивший его охранник молча встал справа от прикованного к стулу Дизеля и расстегнул кобуру.

— Учтите, вас всё время будут держать на прицеле, — предупредил Палач. — Так что если вы хотя бы попытаетесь…

— Нет — нет. Я не попытаюсь. Я готов сотрудничать.

— Ну смотрите… — Палач осторожно взял «венец» двумя руками и, точно королевскую корону, водрузил его на голову сталкера. — Так?

Дизель закрыл глаза. «Венец» молчал. Впрочем, он и не надеялся, что артефакт ему ответит. Слишком много жизненной энергии вытянули из него пытки и побои. Слишком сильно измочалили психику.

— Не так. Надо как бы…

— Как? — В голосе Палача послышалось раздражение.

— Немного как бы… — Дизель вдохнул через зубы. — Гос-споди, я не могу объяснить. Освободите мне руки. На минуту буквально. Я покажу.

Глаза Палача над марлевой повязкой прищурились.

«Он не поверит, — подумал Дизель. — Это конец».

Когда мгновение спустя звякнула связка ключей, он собрал в кулак остатки воли, чтобы не выдать облегчения.

— Если хоть дёрнется или если почувствуешь себя странно, сразу стреляй, — проинструктировал Палач охранника, прежде чем повернуть ключ в замке наручников.

— Да вы не волну… — На середине фразы Дизель вскочил и, оттолкнув Палача, побежал. Отчаяние придало ему сил. Он знал, что второй попытки уже не будет.

Охранник не выстрелил скорее всего от удивления, что Дизель побежал не к двери, а в противоположную сторону, к глухой стене.

«Жаль. Пуля в затылок была бы гуманнее», — подумал сталкер и с размаха ударился головой в стену.

Звук, с которым раскололся череп, был самый громким, что он слышал в своей жизни.

Боли не было, просто в комнате стремительно стало темнеть. И в этом меркнущем свете Дизель успел увидеть, как исчезает розовая пена с пола и красные пятна со стен — везде, кроме того места, куда он врезался головой. Как один за другим растворяются в воздухе окровавленные приборы, и вот уже на столе лежит одинокий использованный шприц. Как два Палача, молчаливый и говорящий, качнувшись, слились воедино. А ещё он услышал, как один охранник шёпотом сказал другому, прибежавшему на шум: «Башкой о стену, со всей дури. Я видел, «монолитовцы» так делали».