Я не понимала её. Что может заставить благородную даму, дочь и ныне уважаемого семейства, оставить отчий дом и отправиться на войну, прибившись к одному из наемничьих отрядов. Терпеть холод и зной, дождь, снег и ночевки на остывающей земле? Не только сносить насмешки и шуточки солдатского отребья, ведать не ведающего о хороших манерах, но и превзойти их и в грубости, и в пренебрежении и традициями, и благовоспитанности. Оставить заботу не только о себе, но и доме, ради бесконечных сражений. Видимо, природа щедро одарившая Элоизу смелостью и любовью к авантюрам, не нашла их для меня, навсегда лишив меня возможности понимать столь экстраординарных особ.

Как и безрассудной смелости, граничащей с отсутствием такта. И я молчала, не решаясь обратить всеобщее внимание на призабавнейший факт, прошедший мимо моего внимания в первые мгновения. А замеченное мной и в самом деле могло быть расценено попыткой оскорбления. Ибо шкуры удивительных зверей, будто в насмешку над миром, радовали взгляд снежной белизной скакуна Светоча и слепящей рыжиной питомца его брата. Казалось, что кони наших гостей были вылеплены из снега и сотканы из лучей закатного солнца, а от того и вобрали в себя весь блеск и чистоту, стихий породивших их, кажась одновременно животным воплощением своих хозяев.

И я невольно улыбалась, дивясь шутам судьбы. Видимо, мои взгляды не остались незамеченными, ибо лорд Светоч, казалось, целиком поглощенный перебиранием длинных прядей алебастровой гривы так похожей на его собственные волосы неожиданно рассмеялся и сказал, обернувшись ко мне:

— Вы правы, моя милая леди. Действительно, коней мы выбирали себе под масть. Согласитесь, это выглядит довольно забавно.

— У них очень странный окрас… — Смутившись, признала я, и спросила, неожиданно даже для самой себя: — Что вы делали, что бы добиться подобного оттенка? [3]

— Ничего, это их природный цвет. — Сверкнул белым жемчугом зубов Зак, довольно глядя в наши восхищенные лица. — Нравится?

— В нашей конюшне таких нет. — Вздохнула сестра.

— И быть не может! — Категорично ответил граф, любовно оглаживая изящную шею благородного животного.

— Так уж и не может! — Ревниво воскликнула Элоиза. — Вира, скажи им!

— Думаю, что наши лошадки ничуть не хуже, — дипломатично ответила я, любуясь скакунами гостей. Однако мои простые слова вызвали бурю недовольства у лорда Зака, тряхнувшего огненно-рыжей, непокорной головой.

— Вынужден вас разочаровать, моя прекрасная леди, но скакунов равных нашим нет ни в одном из миров. — Отрезал рыжий граф, бросив на меня строгий взгляд, однако не успела я ответить что-либо, как в намечающийся спор вступила Элоиза.

— Простите, лорд, — не менее категорично ответствовала моя беспокойная сестренка, обиженно поджав по-детски пухлые губы. — Но при всем уважении позвольте не согласиться и мне. Наши кони славятся далеко за пределами баронства, по праву считаясь лучшими во всем царстве! — Воскликнула она и обернулась ко мне, бросая требовательные взгляды на растерянно хмурящуюся меня.

— В самом деле, граф Зак, наши кони снискали славу сильнейших и выносливейших из скакунов, ежегодно побеждая на императорских скачках… — Неуверенно начала я, примолкнув под сердитым взглядом желтых, будто два солнца взгляд.

— Простите, моя милая леди, но случись нам с братом участвовать в тех скачках, и слава ваших скакунов оказалась попрана Вестником и Светозарном! — Объявил он, но ему немедля ответствовала лукаво ухмыльнувшаяся Элли:

— Возможно, вы сможете подтвердить, что слова ваши не были пустым бахвальством уже сейчас? — Вскинулась та, будто не замечая моих красноречивых взглядов.

— Что за ребячество, Элоиза? — Не выдержав, воскликнула я, но сестра лишь досадливо тряхнула головой, будто сама была норовистой лошадью, не желающей слушаться чужих рук, а уже обернулась к рыжему графу: — Лорд, прошу вас, будьте благоразумны. Мы никоим образом не оспариваем достоинства ваших скакунов, а моя сестра всего лишь имела в виду, что до сих пор вы навряд ли видели наших коней, что и оправдывает вашу категоричность… — Лепетала я, кляня себя за внезапную беспечность.

Ведь видела же я, что сестра горит желанием испытать животных наших гостей. Так зачем же потворствовала глупому желанию наведаться в конюшню, место совершенно неприемлемое для приема гостей? Разум не находил ответа, но его знала душа с неумолимостью палача чеканящая, что да, знала, но вместе с тем не смогла удержаться от соблазна сделать приятное моим графам, сама того не осознавая окружив себя двумя величайшими страхами в своей короткой жизни. И я кусала губы не в силах хоть как-то помешать своей коварной сестренке, выставляющей наш род в крайне неприглядном свете.

Но неожиданно помощь пришла с совершенно неожиданной стороны.

— Эльвира, — Улыбаясь каким-то своим мыслям неожиданно проговорил светловолосый. — Скажите, а почему ваша матушка так заволновалась, когда речь зашла о лошадях?..

Элла побледнела. Я же вздрогнула, бросив на него затравленный взгляд:

— Год назад, во время охоты моя лошадь понесла. К несчастью приступ безумия настиг её в лесу. Несчастное животное сломало шею, я — выжила чудом…

— Что? Какая охота? — Разом забыв о моей сестрице вскинулся Зак, сощурив на меня черные, как сама тьма глаза.