Перемены в армии с приходом к власти Павла I оказались не менее резкими, чем в гражданской администрации. «Образ нашей жизни офицерской после восшествия на престол императора Павла совсем переменился, — вспоминал граф Е. Ф. Комаровский, — при императрице мы помышляли только, чтобы ездить в общество, театры, ходить во фраках, а теперь с утра до вечера на полковом дворе; и учили нас всех, как рекрут».

После убийства Павла в петербургском обществе будет много разговоров о его жестокости, о какой-то маниакальной страсти наказывать ни за что ни про что. Если обратиться к текстам именных указов и высочайших приказов императора Павла I, то можно увидеть, что в них действительно немало увольнений и наказаний, но все же не столь много, как это представлялось его немилосердными современниками. А самое главное — каждый такой императорский акт, как правило, обоснован. К примеру, офицер наказан за то, что был «пьян без просыпу». Чиновник — «за прихотливые желания». Тайный советник граф Чернышев исключен из службы за то, что, «наделав долгов, отказывается от платежа оных». Санкт-петербургский гражданский губернатор Глинка выключен из службы «за найденные в здешних присутственных местах разные упущения в делах, медленность в решении оных и собственную его непопечительность и нерадение к должности». Белорусский гражданский губернатор Северин отставлен от службы «за многие смертоубийства, в губернии им управляемой случившиеся». У вологодского помещика Башмакова имение забрано в опеку «за делаемые с крестьянами неистовые поступки и разорение их налогами».

12 апреля 1800 года император Павел издал следующий указ, содержание которого говорит само за себя: «По донесению сенаторов Спиридова и Лопухина, осматривавших Вятскую губернию, о найденных беспорядках и упущениях, а особливо по полиции, от злоупотребления и слабости которой, сверх частных притеснений, угнетен народ, под названием мирских надобностей, непомерными поборами, повелеваем всех чиновников оной губернии, переменя другими, от должностей отрешить и об упущениях их, злоупотреблениях и беспорядках наистрожайше исследовать и виновных судить».

В свете подобных указов бледнеют нарисованные в мемуарах современников многочисленные и красочные картины сумасбродства, произвола и жестокостей Павла, и, напротив, более привлекательный, вызывающий доверие оттенок приобретают те немногие, выписанные с какой-то застенчивостью, наброски, в которых Павел изображен с сочувствием. Один из таких набросков содержится в записках Ф. Я. Мирковича «Моя жизнь собственно для моих сыновей»: «По деятельности и страху, господствовавшему тогда в обществе, царствование Павла напоминало времена Петра I. Но ежели Павел действовал в высшей степени произвольно и самоуправно, то, с другой стороны, как я слышал от людей степенных и пожилых, он решительно остановил все самоуправство екатерининских вельмож и стремился водворить повсюду порядок, благоустройство в администрации, правду и силу законов в судах. Простой народ благоденствовал при Павле и имел в нем покровителя. Он первый уничтожил безотчетную работу крепостных крестьян и установил трехдневную в неделю [89] , а для обеспечения продовольствия учредил для крестьян запасные магазины».

Конечно, бывало, что Павел сыпал наказания просто оттого, что, разгневавшись, не находил иного способа излить свой гнев. Но в таких случаях, едва гнев проходил, император быстро отменял наказание и награждал пострадавшего. Бывало и так, что Павел возвышал бездарных, малоспособных к службе людей. Однако это были единичные случаи, правилом являлось иное. Простой перечень фамилий возвышенных Павлом людей говорит о том, что деловые качества должностных лиц имели для него первостепенное значение. Да, впрочем, и современники в своих мемуарах не умолчали, что вернее всего угодить Павлу можно было не голой лестью, а надлежащим исполнением порученных дел. Многие из тех, кого Павел возвысил, занимали высокие должности и после него, при других императорах. И самая яркая среди них фигура — Аракчеев.

Утро 7 ноября — первое утро нового императора — Алексей Андреевич встретил на плацу. Он готовил заступавших в караул гвардейцев Преображенского полка к вахтпараду, процедура которого отныне должна была подчиняться правилам, выработанным для вахтпарадов в Гатчине. Нетрудно вообразить, с каким усердием проводились Аракчеевым — главным, после Павла, знатоком гатчинских порядков — эти занятия с преображенцами и как ждал он первых официальных распоряжений своего взошедшего на престол патрона.

Павел на распоряжения не был скуп — первый из многочисленных его высочайших приказов был издан при первом же представившемся для этого случае, а именно во время вахтпарада утром 7 ноября 1796 года. 42-летний император Павел Петрович принимал на себя, согласно собственному приказу, звание «шефа и полковника всех гвардии полков». 19-летний великий князь Александр Павлович назначался в Семеновский полк полковником, 17-летний великий князь Константин Павлович — в Измайловский полк полковником. 4-месячный великий князь Николай Павлович определялся в конную гвардию полковником.

27-летний полковник Аракчеев назначался комендантом Санкт-Петербурга и одновременно определялся «в Преображенский полк штабом».

Как петербургский городской комендант, Алексей Андреевич получал квартиру в Зимнем дворце. Сознательно ли или случайно Павел отвел своему любимцу комнаты, в которых проживал любимец покойной императрицы Платон Зубов.

На следующий день, 8 ноября, полковник Аракчеев был произведен приказом Павла I в генерал-майоры и удостоен ордена Святой Анны 1-й степени. 9 ноября Павел назначил генерал-майора Аракчеева командиром сводного, состоявшего из трех гренадерских рот батальона Преображенского полка, присвоив ему при этом чин майора данного гвардейского полка.

В этот же день он издал приказ, которым распределил гатчинские военные подразделения по полкам и батальонам лейб-гвардии. Относительно артиллерии новый император приказал: «Пушкари всех трех гвардии полков и артиллерийская команда подполковника Каннабиха составят артиллерийский гвардии баталион, которым и командует подполковник Каннабих» [90] . Артиллеристы, состоявшие прежде в гвардейских пехотных полках — Преображенском, Семеновском и Измайловском, — были соединены с гатчинскими артиллеристами, и таким образом впервые в русской армии возникло самостоятельное подразделение гвардейской артиллерии.