1986

Уважаемый редактор! В «Литературной газете» от 26 января 1983 года напечатана заметка из Тирасполя. Автор предлагает «создать памятник героям „Поднятой целины“», поставить на берегу Дона памятник легендарным первопроходцам колхозной целины. Саму идею увековечить героев Великого перелома ПОДДЕРЖИВАЮ, поддерживаю и всем сердцем приветствую. Мне кажется, неважно, кто будет запечатлен на таком памятнике и где будет находиться такой памятник. Важно, очень важно, что в начале 30-х годов совершилась эта революция, в которой участвовали десятки и сотни тысяч бойцов, не щадивших своих жизней ради победы колхозного строя. А такая победа была нужна, жизненно необходима для укрепления советского государства и строительства социализма. Это подтвердила история.

Правда, борьба, классовая борьба, была жесткой и бескомпромиссной. И дело, конечно, не только в Давыдове и Нагульном. Они являлись ярчайшим собирательным образом легендарных первопроходцев поднятой целины.

В 1930 году я работал на Сальщине редактором выездной газеты «Трактор в походе» и был свидетелем того, как стреляли в нас из-за угла, как плели контрреволюционные заговоры, как готовили восстания и создавали помехи нашему делу и вредили и как мужественно боролись за правое дело люди села.

Помню, в соседнем селе Ново-Егоревском кулакам удалось организовать выступление против Советской власти и арестовать советских коммунистов. Арестованных выводили на помост и под разнузданный хохот заставляли произносить контрреволюционные лозунги. За непослушание грозила смерть, самосуд. Но и в такой ситуации активисты не терялись.

На помост вывели связанного председателя сельсовета по фамилии Клец. Никогда не забуду этого человека, партизана Гражданской войны, краснознаменца. Ему предлагают свои лозунги, а он, пренебрегая расправой, произносит в толпу приветствия в адрес советской власти и партии большевиков.

Жаль, очень жаль, что у молодого поколения эти героические страницы нашего народа не всегда находят понимание и отклик.

Создание монумента поможет устранить данный недостаток.

В этом же номере «Литературной газеты» в интервью Аллы Ласкиной на тему «Странствие по океану жизни» есть фраза, которая взволновала меня до глубины души. Она спросила Виктора Конецкого, чем он занимается. Конецкий ответил: читаю Сергея Колбасьева. Вот эта фраза и заставила меня волноваться. Дело в том, что в бурные дни коллективизации в Сальском округе Ростовской области С. Колбасьев и А. Гитович некоторое время находились в селе Сандате, самом крупном и самом неспокойном селе. Они оказали мне как редактору выездной газеты «Трактор в походе» большую помощь. Вместе мы участвовали в комсомольских собраниях, занимались колхозным производством и организационно-хозяйственным укреплением и множеством других вопросов. Колбасьев и Гитович посвятили своей поездке небольшой очерк «Сандатяне».

Но в 1932 году я был призван на политработу в Советскую армию, в армию Блюхера, на Дальний Восток. Моя связь с этими товарищами оборвалась. А потом поползли слухи якобы С. Колбасьев попал в какую-то историю и его книги конфискованы. С этим горьким чувством я жил все эти годы. И вдруг вот эти сведения о Колбасьеве, которые я узнал в «Литературной газете».

Прошу понять меня и мои чувства!

Я безмерно рад этим сведениям и благодарю редакцию, что она дала мне эти сведения, пробудившие воспоминания о хорошем человеке и о том тревожном и чудесном времени, часть которого мы пережили вместе.

Если можно, сообщите мне более подробно о писателе С. Колбасьеве и судьбе его произведений.

С уважением Семилякин Павел Иванович?

Севастополь, 11.02.83.

Сегодня ясно, что к гибели С. А. Колбасьева и множества других светлых людей имел прямое отношение стукач и подлец Л. С. Соболев.

Тщательное расследование по нему провел Сергей Зонин (см. «Теория и практика перманентного уничтожения»). Из истории гибели офицерского корпуса Российского флота («Звезда», № 9, 1994).

Подтверждения сему есть еще во многих письмах ко мне. Особо хочу отметить сообщение от сына царского флотского офицера Ю. Н. Мамонтова. Эти документы войдут в книгу «Пишут моряки», если она когда-нибудь состоится.

Даже сейчас мне гнусно и тошно от того, что я один раз обменялся с автором «Капитального ремонта» рукопожатием, хотя надо отметить, что всегда старался держаться от Первого секретаря СП РСФСР на пределе видимого горизонта.

В. А. Каверин — В. Конецкому.

Дорогой Виктор, спасибо за письмо, которое промокло насквозь в нашем переделкинском ящике и не потеряло от этого Вашего, ничем не заслуженного мною внимания.

Я тоже не умею писать близким людям, т. е. пишу, но куда невнятнее, чем Вы. Я рад, что Вам понравился «Собеседник», но я мог бы, поверьте, написать эту книгу с большей ясностью — и даже написал. Но тогда он не был бы напечатан. Вообще, все это — клочки той большой книги, в которой мне хотелось бы не выставлять, доказывать, что быть отстраненным свидетелем выгоднее и важнее, чем участником: остаешься самим собой, а это дает полную уверенность в победе нашей литературы.

О поисках «героя во вне» думали и спорили на заре не только Вашего, но и моего рождения. Теперь я думаю, что «героя нашего времени» вообще не надо искать. Он был не найден, а узнан. Конечно, в себе.