— Да, Серая Газель, это я, и мне нужна твоя помощь.

Девушка уже не раз служила наперсницей для двух влюбленных или просто присматривала, чтобы никто не мешал их встречам. Балам ценил ее и доверял ей.

Служанка не удивилась просьбе молодого майя, и если его наряд показался ей странным, то она ничем этого не выдала.

— Ждите меня здесь, когда солнце сядет, — сказала она ему. — Я проведу вас к моей хозяйке. Никто не задаст вам ни единого вопроса, если вы пойдете со мной.

У Балама возникло желание обнять ее, но он ограничился тем, что широко улыбнулся и поздравил себя, что ему так повезло. Он окажется наедине с Никте, и наконец-то все это сумасшествие оправдает себя!

Он отправился на поиски своих спутников, чтобы сообщить им, что нашел способ проникнуть во дворец.

— Не волнуйтесь, если я задержусь, — сказал он им. — Спите на той прогалине, которую мы видели за городом, чтобы я смог найти вас, если понадобится, а если нет, мы встретимся с вами утром на рассвете. Возьмите и сохраните мой кинжал.

И переполненный радужными надеждами, предвкушая свидание с принцессой, он отправился к месту встречи с Серой Газелью.

Служанка шла, на несколько шагов опережая Балама. Они проникли во дворцовый комплекс, и никто не обратил на них ни малейшего внимания. Серая Газель вручила ему большую корзину, покрытую тканью, как будто Балам был слугой-носильщиком. Юноша старался идти с опущенной головой и выражать своим видом безразличие, хотя его сердце билось учащенно.

Они вышли во внутренний дворик и пересекли его, чтобы войти в другую арку, с которой начинался новый коридор. Они дождались, когда он опустеет, хотя за некоторыми занавесками, закрывавшими проемы, которые они миновали, раздавался шум голосов. Балам подумал, что они все еще находятся в административной части дворца.

Свернув за угол, он увидел, что Серая Газель ускорила шаг и что их уже разделяло несколько метров. Но он не смог догнать ее. Из бокового помещения вышли два воина, преградив ему дорогу. Они направили ему в грудь обнаженные мечи. Он повернул голову в поисках пути отступления, но увидел лишь еще одну пару солдат, поджидавших его сзади. У него мелькнула мысль, не позвать ли девушку, которая уже скрылась в конце коридора, но он тут же понял, что это бесполезно: она заманила его сюда и передала в руки тех, кто сейчас угрожал его жизни.

Он открыл рот, чтобы изложить наспех придуманную причину, оправдывающую его присутствие здесь, но тут же замолчал. Из той же двери, откуда появились два воина, теперь вышел человек, которого он прекрасно знал.

Черный Свет посмотрел на него в упор. Балам хорошо помнил ледяной блеск этих глаз, которые, казалось, никогда не улыбались, но то, что он увидел сейчас, заставило его похолодеть. Взгляд сына Большого Скорпиона излучал такую ненависть, что молодой майя физически ощутил ее на себе.

— Вот как! — Голос Черного Света был таким же ледяным, как и выражение его лица. — Мало того что ты принял участие в заговоре, который твой король К’ан организовал против моего отца, так ты еще и стал шпионом в королевстве, являющемся нашим союзником. Воины, взять его!

Балам едва не набросился на него. Черный Свет был, по-видимому, невооружен и находился на расстоянии вытянутой руки, но в последний момент Балам догадался, что именно этого его соперник и ждал. Тогда у окружавших его мечников появится повод заколоть его.

Балам позволил двум воинам взять его за руки, в то время как третий занялся корзиной. Он почувствовал, как острие меча уперлось ему в спину. Когда его уводили, он подумал, что Никте, без сомнения, находилась в эти мгновения совсем близко, в какой-нибудь из этих бесчисленных комнат, но наверняка принцесса даже не догадывалась, что он рядом.

И ему стало очень больно.

Камера, в которую его бросили, была маленькой и пустой, если не считать грязной циновки у стены. Крепкую дверь заперли снаружи. На противоположной стене небольшое квадратное отверстие позволило Баламу увидеть кусочек звездного неба. Лунный луч отбрасывал на пол прямоугольник света. Окошко находилось высоко, выше уровня головы, и его размер не позволял думать о нем как о возможном пути побега.

Он сел на кровать, совершенно удрученный, понимая, что эта авантюра загнала его в ловушку. Он сознавал, что никто, кроме Черного Света и его приспешников, не знает, что он находится здесь, и проклинал себя за то, что не договорился со своими спутниками о каком-либо способе сообщить им о себе после того, как сказал им, что с ним все в порядке.

Снаружи тишина была полнейшей. Он уже провел несколько часов в камере, и вначале слышал шум человеческой деятельности, хоть и отдаленный. Теперь же город спал.