— Напрасно вы считаете, что краденые картины не имеют к вам касательства. — Зыков кладет руку на папку с делом. — Фамилия «Боборыкин» здесь фигурирует.

— Моя фамилия?!

У входа в Планетарий Томин ожидает Альберта. Он успел переодеться. Альберт выходит из Планетария, окруженный толпой ребят. Томин отступает и, оставаясь незамеченным, слушает и наблюдает дальнейшую сцену.

— Ну-с, никакого впечатления? — добродушно спрашивает Альберт.

— Не очень, Ал-Ваныч. Выросли мы из этого.

— Знаете, мой дед работал в Пулковской обсерватории. — Лицо Альберта становится задумчивым и строгим. — Иногда меня пускали посмотреть в телескоп. Вот там открывалось живое небо. С ума сойти! «Бездна звезд полна…». Ну, дуйте по домам.

Большинство ребят прощаются и гурьбой уходят, но четверо задерживаются.

— Ал-Ваныч, Воронцова-Вельяминова я прочел, а Фламмариона в библиотеке нет.

— Ладно, дам.

— Можно к вам на дом заехать? Я бы как раз до следующего кружка…

— На дом? Не стоит, Андрюха. Позвони, договоримся.

— Ал-Ваныч, специальный факультет астрономии есть? — спрашивает другой мальчик.

— Нет, только отделение на физмате.

— Туда разве пробьешься!

— А ты дерзай! Если мы себя сдуру не угробим, человеческое завтра — там. — Альберт указывает на небо. — И, может быть, там мы наконец поймем, кто мы и для чего…

— А ваш дед тоже был астроном?

— Нет, Маришка, механик. Что-то там налаживал, смазывал, чистил. Росточком тебе по плечо, словно гномик… Порой, ребята, мне кажется, я выжил в войну лишь потому, что понимал, над блокадным небом есть другое, вечное… Хотите, прочту стишок? Автор — один американец.

«Есть белая звезда, Джанетта.

Если мчаться со скоростью света,

Езды до нее десять лет –

Если мчаться со скоростью света».

Альберта любят мальчишки и девчонки, его ученики. У Альберта умные и добрые глаза. Альберт читает стихи!.. Вот так-то, инспектор Томин. Сколько ни живи на свете, а жизнь найдет, чем озадачить!..

«Есть голубая звезда, Джанетта.

Если мчаться со скоростью света,

Езды до нее сто лет –

Если мчаться со скоростью света.

Так к какой же звезде мы поедем с тобой –

К белой или голубой?»

— Объясните идейный смысл, — неожиданно заканчивает Альберт.

— Философская грусть о несбыточном.

— По-моему, наоборот, вера, что человеку в принципе все возможно!

— Рви в астрономию. Астрономии нужны оптимисты. Ну, пока, ребята. Звони, Синельников.

Школьники уходят. Альберт, оставшись один в скверике, закуривает, отвернувшись от ветра, а когда поднимает голову, — перед ним Томин.

— Ты откуда? — вскидывается Альберт.

— Вас поджидал.

— Да кто тебя сюда звал?!

— Служба.

У Альберта спадает с глаз пелена. Где Саша с юга, урюк, толстый кошель?

— Ха… — говорит он, даже не глядя на предъявленное Томиным удостоверение. — По мою душу из созвездия Гончих Псов?

— Я рассчитывал встретить только зятя Боборыкина и потолковать с ним… в закрытом помещении. Но теперь думаю — не лучше ли остаться на свежем воздухе и кое-что откровенно вам рассказать?

В кабинете Зыкова атмосфера накаляется.

— Связи с Плющевским музеем? — резко переспрашивает старик Боборыкин. — Впервые слышу.

— Почему же вы направили туда письмо с предложением купить эти две копии?

— Ничего подобного я не предлагал!

— Но сами копии у вас есть? Или были?

— Молодой человек, любой, кто меня знает, скажет вам: Боборыкин не то что на стену не повесит, но в дом не внесет студенческую мазню!

— Хорошо, допустим. В Плющевский музей обращались не вы лично. А кто-нибудь из членов семьи?

— Исключено!

— А мне кажется, что, напротив, очень похоже. Рассудите логически: музей мог согласиться. И кому он тогда выплатил бы деньги? Продавцу картин, не так ли? А продавцом числится Боборыкин.

— Что значит «числится»? Такие сделки оформляются официально.

— Вот именно, товарищ Боборыкин, вот именно! Это я и подразумеваю. Делая предложение от вашего имени, некто твердо рассчитывал на ваше участие.

— С тем же успехом, молодой человек, некто мог рассчитывать на фальшивую доверенность. Или еще на что-нибудь. Вам лучше известны ухватки жуликов.