Шрифт:
Власов оторвался от своих мыслей:
– Давно бросил. Откуда вы слышали?
– Ниоткуда. Жесты иногда знакомые. Осанка, повороты. Я тоже почти бросил.
Он завязывал крепкий двойной бантик на папке, располневшей стараниями Кибрит, когда Власов поинтересовался:
– Пал Палыч, чем вы его так взнуздали?
Впервые по имени-отчеству. Зауважал слегка или тянет поговорить?
– Платонова? Но что тут особо взнуздывать-то? Впрочем, одним аргументом – увесистым – я воспользовался. Могу продемонстрировать.
«Ему, кстати, полезно для укрепления. И поймет лучше, чем Платонов».
Знаменский развязал бантик и извлек материалы экспертизы. Власов увлекся хитроумными расчетами, проштудировал таблицы.
– Это у вас в порядке вещей? – удивился он. – Масса квалифицированного труда ради доказательства, что кто-то кого-то ударил?
– И чтобы обезопасить истину, если единственный очевидец нырнет в кусты, – «по секрету» сообщил Пал Палыч.
– M-м… – оттопырил Власов губу. – Наблюдательный. Предусмотрительный. Замечательно талантливый и очень душевный.
«То ли сарказм, то ли что. А, не буду доискиваться».
– Пора освобождать кабинет, Игорь Сергеевич. Другим тоже охота на солнышке.
К вечеру заволокло, к утру задождило, ветер рвал из рук, выворачивал наизнанку зонтики. Заоконный термометр пал ниже +10°. Женщины, уже прочно переобувшиеся в босоножки, растерянно топтались перед ручьями, преграждавшими путь с мостовых на тротуар. Все мерзли.
Графа после гулянья вытирали газетами (собачники любят этот способ: от типографской краски блестит шерсть).
В тот же день кончился в Москве отопительный сезон и батареи охладели до осени.
У Пал Палыча было бодрое настроение, неподвластное погодным фронтам: завтра Томина выписывали из больницы. Назначена встреча в домашней обстановке.
Под радостные фанфары Пал Палыч произвел ревизию скопившихся бумажных завалов, написал постановления о передаче аж двух дел сразу в суд и одного в прокуратуру; ответил на разные запросы и собрался заслуженно пообедать, когда позвонили из бюро пропусков.
Его желал бы посетить Власов И. С.
«Мне он сейчас и даром не нужен! Значит, я ему нужен. Ох, не к добру…»
– Хорошо, выдайте пропуск.
Власов был мокр и взвинчен.
– Извините, что без приглашения.
– Вероятно, тому есть причина, – заставил себя улыбнуться Пал Палыч.
– Я могу поговорить с вами… просто так?
«Смесь агрессивности и просительности».
– Совсем «просто так»?
– Ну, не о погоде, разумеется.
«То бишь все о том же, только без протокола. Пора его наконец разгадать. Тоже мне, сфинкс!»
– А погода того заслуживает, Игорь Сергеевич. С вас до сих пор капает. Снимайте плащ, в углу есть свободные плечики, пусть посохнет.
Знаменский был само добродушие и любезность. Свистать всех наверх! Глазам глядеть, ушам слушать, мозгам варить!
Пока Власов раздевался, Пал Палыч позвонил секретарше отдела:
– Танюша, милая, мне бы чайку и чего-нибудь жевательного.
Та прибежала, в дверях взяла Пал Палычев термос, сожалеюще шепнула: «А в столовой окрошка», – и убежала в буфет. Серьезная женщина, двое детей, а носится как ветерок.
– Игорь Сергеевич, у вас нет аллергии на бумажную пыль? Тогда казенную письменность мы убирать не будем, сложим на диван, с ней еще работать.
– Да-да, пожалуйста…
Власов рассматривал эувфорбию спленденс, которую Зиночка с месяц назад чем-то полила, вызвав небывалое обилие мелких алых цветков.
– Как вы терпите это душераздирающее растение? – поморщился он. – Шипы и кровь.
(Лепестки были кругленькие и действительно напоминали капли крови).
«Некогда выкинуть», – хотел было отшутиться Знаменский, но решил: нет, надо с ним серьезно. Мало ли какая фраза какую струну тронет.
– В этом растении есть характер. Индивидуальность. Красота и жестокость. Оно будоражит. Можно усмотреть символ жизни. Еще что-нибудь накрутить околофилософское. Оно – сильное создание… и не позволяет себя «цапать за плечо» (процитировал он Власова). Вы ведь поклонник силы, Игорь Сергеевич. Фикус мне неинтересен.
– А вы не поклонник?
– Силы? Слово очень уж многозначное. От «падающего толкни» до… ну, скажем: падшего подними и держи, пока не утвердится. Оба определения не мои, я не охотник плодить афоризмы.