Маринка подошла сзади бесшумно и положила Долгову ладони на плечи, заставив вздрогнуть. Мысли лихорадочно трепыхались в его черепной коробке, сменяя одна другую со скоростью и хаотичностью броуновского движения частиц.

– Ты же хотел понять до конца, – вздохнул мужчина.

– Я… но я не думал…

– Макс, что происходит? – спросила Маринка.

– Как-нибудь попозже расскажу. – Он вновь посмотрел на мужчину. – Вы ведь и сейчас что-то не договариваете.

– Пора учиться думать самому, Долгов, – сказал Торик, дружески толкнув его в бок.

– Святослав прав, – кивнул мужчина. – Но я готов дать тебе подсказку и предложить небольшую экскурсию.

– Экскурсию? – не понял Максим. – Куда?

В матовой поверхности эллипсоида образовался проход высотой в человеческий рост.

– Перегрузок не будет, – успокоил мужчина, перехватив вопросительный взгляд Долгова. – Можешь взять с собой жену. Это займет… э-э… скажем, сто восемь минут. Как у вашего первого космонавта.

Внутри эллипсоида обнаружились два удобных кресла и широкий изогнутый иллюминатор во всю стену.

Максим уселся и с наслаждением вытянул гудящие от усталости ноги. Маринка плюхнулась рядом.

– Поехали? – улыбнувшись, предложил он.

Маринка дунула снизу вверх на свою темную челку и с беспокойством сказала:

– С Веткой, надеюсь, ничего не случится?

– Ни-че-го, – с расстановкой произнес Долгов. – Абсолютно.

– Ну, тогда – поехали.

Необычный космический челнок, казалось, только и ждал этого решения. Он плавно оторвался от земли и начал стремительно набирать высоту, ускоряясь с каждой секундой все сильнее.

Внизу мелькнули улицы Вифлеема и тут же скрылись в дымке облаков, заставив Максима ощутить приступ мнимой тошноты. Мнимой, потому что перегрузок, как и обещал мужчина в аляповатой рубашке, не было.

Перед иллюминатором заплясали сполохи ионизированного воздуха. Сначала они были тускло-красного цвета, но постепенно становились все ярче и смещались в фиолетовую сторону спектра, пока не стали нестерпимо голубыми.

Челнок-эллипсоид продирался сквозь плотные слои атмосферы, хотя никаких видимых или слышимых признаков работающих двигателей не наблюдалось.

– Как ты думаешь, генерал с Волковой добрались до медпункта? – нарушила молчание Маринка.

– Думаю, да. – Максим умиротворенно откинулся на мягкую спинку. – Действительно… как-то странно все закончилось. Я думал, финал будет совсем не таким…

– Что тебе сказал этот мужик? У тебя взгляд был, как у пьяного удава, когда я подошла к вам.

– Он сказал, что они уходят из галактики. Навсегда. – Долгов не стал вдаваться в подробности и вслух высказывать свои домыслы.

– А-а… – протянула Маринка, теряя к теме интерес. – Я-то думала…

Эллипсоид миновал верхние слои атмосферы и теперь выходил на стационарную орбиту, проносясь на высоте трехсот с лишним километров над ночной стороной планеты.

– Как здесь красиво, – прошептал Максим, гладя на замысловатые, завораживающие глаз спиральные рисунки циклонов, едва заметные на темной поверхности океанов. – Я еще со времен нашего путешествия на Марс очень полюбил космос. Здесь хочется мечтать. Правда?

Маринка легкомысленно пожала плечами.

Смертельная усталость куда-то исчезала, уступая место безмятежности и легкой философской грусти.

Челнок вышел на орбиту и на время стал искусственным спутником планеты. Он неторопливо вращался вокруг собственной продольной оси, отчего в иллюминаторе постоянно плыл слева направо мудреный рисунок созвездий.

– Невесомости нет, – подметила Маринка. – Но меня все равно подташнивает. Вестибулярный аппарат негодует, сверяясь в мозгах с картинкой, поступающей по зрительным нервам.

– Какая уж тут невесомость, если эта иноземная чудо-посудина без перегрузок нас на орбиту вывела…

– Да, настоящая фантастика. Интересно, когда я наконец окончательно разучусь удивляться?

– Надеюсь – никогда.

Они помолчали. Приближалась дневная сторона планеты.

– Знаешь, Маринка, – сказал Долгов, выбираясь из кресла и становясь перед ней. – Я был таким придурком, когда подозревал тебя в измене и караулил у спортклуба. Помнишь? Ты еще помадой щеку измазала на заднем сиденье машины…

– В тот момент ты был похож на ревнивого подростка. Это мне даже немного польстило, балбес.