Навстречу подъехавшему грузовику из будки вышли два солдата в брониках, тяжелых касках-сферах и с автоматами наперевес.

– Во как серьезно! Вчера такого караула здесь не было! – удивился сержант.

– Видать, командование сухопутными всех на сто верст окрест на уши поставило, – вздохнул Пимкин. – Только проку-то чуть да маленько… Что эти двое бравых казаков с плазмоидом осатаневшим сделать сумеют? Пульками в него популяют?

Тем временем один из солдат остался стоять метрах в пяти перед машиной, держа ее под прицелом, а второй подошел к кабине со стороны водителя и постучал костяшкой пальца в дверь.

Берц со скрипом опустил стекло.

Солдат прищурился, вглядываясь в полутьму.

– Берц, ты?

– Твоими молитвами.

– А ваши вроде уже улетели. Минут двадцать назад.

– У меня винт отвалился. Видишь, на колесах теперь приходится.

– Чэ ю прорезалось, никак… Что везешь?

– Улетный ганджубас. На экспорт, в Никарагуа.

– Ты не хами, не хами! Тут вводная поступила: никого на объект не впускать и не выпускать.

Сверху послышался нарастающий клекот, и спустя секунду темная туша «Вьюнка» пронеслась над шоссе, грозно разворачиваясь.

– Эх ты, – глумливо сказал сержант солдату. – Говоришь, вводная. Не впускать, не выпускать… А вон глянь! Целая «вертушка» покинула территорию объекта без твоего разрешения…

– Берц, хватит паясничать! Вылезай из машины и показывай, что в кузове. Усиление везде ввели! Не шучу! На «двойке» сегодня что-то шарахнуло, да так, что до сих пор зарево стоит. Сам видишь…

– Это остатки ганджубаса догорают…

– Отставить! – Пимкин наконец счел нужным прекратить добросердечные издевательства сержанта над караульным.

Солдат напрягся и тут же направил луч фонарика в глубь кабины, высвечивая лицо говорившего. А затем – испачканные сажей вышитые генеральские звезды на погонах.

Его лицо вытянулось, и на нем укрепилось глуповатое выражение одураченного барбоса.

– Вольно, рядовой, – усмехнувшись, скомандовал Пимкин. – Отгоните БТР и поднимите шлагбаум. Живо.

Солдат козырнул и так выразительно зыркнул на ощерившегося Берца, что чуть насквозь его бритый череп не прожег.

Через минуту грузный торс бронетранспортера отполз в сторону, и путь был свободен.

Почти стемнело.

Грузовик вывернул на трассу, высвечивая фарами неровное пятно на шершавом асфальте, и чуть не столкнулся с едущей навстречу легковушкой. Водитель «тазика» чертыхнулся, но, разглядев черно-белые военные номера, тут же прибавил газу. В последнее время военных, действительно, боялись гораздо больше, чем ментов и прочих стражей закона…

Буранов вывернул шею и посмотрел в сторону Кубинки. Сдвинул брови, задумчиво потрогал ссадину на подбородке.

Зарницы больше не было. И беспросветный, темный купол неба почему-то показался Андрею намного страшнее бледно-розового сияния.

– Он мне звонит и говорит, не могу, мол, сегодня на матч прийти, – с энтузиазмом рассказывал сержант Берц байки из своей студенческой жизни. – Я спрашиваю, что такое? Да вчера, базарит, напился в конину, теперь – болею зверски. Я обижаюсь: а чего меня не позвал? И тут он попыхтел в трубку, посопел и выдал: я, говорит, к тому моменту, когда осознал, что надо кого-нибудь пригласить для компании, уже говорить не мог.

Пимкин хохотнул, толкнув Буранова в плечо:

– Андрюш, чего ты набычился? Ехать еще два с лишним часа. А на «четверке» времени веселиться не будет. Там с тебя теперь не слезут, задолбаешься объяснять, как твою чудо-пушку на поток поставить. Представляю, что там сейчас творится. Министрик наш, поди, рвет и мечет…

– Да нам вообще веселиться теперь долго не придется, – сказал Андрей. – И боюсь, что поставить такой U-резонатор на поток вряд ли получится.

– Это еще почему? – переставая улыбаться, спросил генерал.

– А вы бы на месте плазмоидов позволили спокойно работать проектировщикам, конструкторам, инженерам и прочим пролетариям, которые бы налаживали сборочные линии для оружия, способного уничтожить вам подобных?

Сержант навострил уши и с толикой уважения глянул на подростка, а Пимкин, становясь все мрачнее, проворчал:

– Об этом пусть не твоя мозговитая головушка болит, а мой бронебойный череп. Для тебя сейчас главное: растолковать знающим людям все тонкости этой чудо-пушки. Да… кстати… – Он помолчал, продолжая вертеть в руках очки с потрескавшимися линзами. – Что ты там сегодня говорил насчет людей, которых якобы ищут плазмоиды?

– Не «якобы», а достоверно. – Буранов наконец отлепил взгляд от бегущего под колеса грузовика шоссе и повернулся к генералу. – Вот этих людей вам, Николай Сергеевич, как раз нужно в первую очередь найти. Если кто-то и может прояснить ситуацию, то наверняка лишь они.