— Ольга! Это чудо.

— Чудо, что я звоню или что ты все-таки сняла трубку?

Сюзанна выключает музыку.

— Я так рада тебя слышать. У меня сейчас не жизнь, а бардак. И надо же, ты появляешься. Ох, видишь, я такая глупая, — заканчивает она, смеясь.

— Насчет твоих неприятностей я в курсе. И хотя в моем возрасте у меня уже не так много знакомых, некоторые до сих пор сообщают мне последние новости.

Сюзанна секунду молчит.

— Ты по-прежнему работаешь в страховом агентстве?

Сюзанна слышит, как в трубке затягиваются табачным дымом. В конце своей карьеры Ольга Энгельгарт была приглашена большой страховой компанией — разоблачать мошенников, симулирующих психоз.

— Была пара дел. Все реже и реже. Хотя случаются интересные. Но я тебе звоню не для того, чтобы про меня поболтать. А вот ты меня беспокоишь.

— Мне стыдно. Ты всегда такая…

— Не говори глупостей. У тебя и так много дел, чтобы еще мне звонить. И у меня хватает занятий, чтобы не подсчитывать, звонит мне кто-то или нет.

Выйдя на пенсию, Ольга продала квартиру в Менилмонтане, [39] чтобы обосноваться на Лазурном берегу в Раматюэле. В свое время Сюзанна ездила ее навестить — Ольга жила среди множества кошек, цветов, энтомологических экспонатов и книг.

— Как Серж?

— Отдыхает. У него были проблемы с сердцем. Мы очень испугались. Но сейчас все хорошо.

Сюзанна слышит ее вторую затяжку.

— Сюзанна, у тебя неприятности. В таких случаях очень одиноко. Я читала статью. Льенар — дрянь. Но из-за него не волнуйся. Меня беспокоит то, что ты все принимаешь слишком близко к сердцу. Хотя потому ты и стала моей лучшей ученицей. Но поэтому у тебя и неприятности. Ты вечно ныряешь в дело с головой и не желаешь отступаться. Ты же с детства такая, верно? Это источник твоего призвания, да?

Ольга позвонила не для того, чтобы заняться психоанализом. Она хочет что-то сказать. Сюзанна терпеливо ждет.

— По-моему, эта придуманная твоей Службой версия с галлюцинациями, которые бедный законченный шизофреник якобы осуществил, не выдерживает критики… Ведь ты не ошиблась в диагнозе?

Нет, она не ошиблась. Никто не смог бы симулировать шизофрению полтора года в ОТБ. Это хорошо, что она уверена. Даже увидев спиральную змею внутри футляра для ручек, она не сказала себе, что он симулировал.

— У меня недостаточно фактов, но, по-моему, тут что-то не клеится. Ты должна вникнуть. А для этого нужно отвлечься от того, что сделало тебя такой, какая ты есть, и думать о том, что сегодня мешает тебе увидеть все таким, каково оно есть.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Либо ты говоришь себе, что ошиблась, и сдаешься, снедаемая угрызениями совести. Либо держишься и говоришь себе, что это не может быть он. Но сейчас все против тебя, и ты в безнадежном положении. Так?

— Продолжай.

— Хорошо. Истина может быть совсем не там, где ее ишут. И именно тебе надо ее отыскать. Никто тебе в этом не поможет.

Воспоминания об Ольгиных лекциях всплывают у Сюзанны в голове. По крайней мере, старая дама точно сформулировала схему анализа, который может привести к решению. И Сюзанна осознает, что прилив оптимизма несколько дней назад был вызван главным образом просто интуицией и встречей с комиссаром.

— Даже возвращаясь к делам годы спустя, за сотни километров, ты снова учишь нас всех.

— То, что я далеко, не мешает мне быть в курсе дела, — отвечает Ольга, затягиваясь дымом.

— Ольга, не знаю, что из этого выйдет, но ты даже не представляешь себе, насколько у меня потеплело на сердце.

— Я бы не хотела, чтобы кто-нибудь сделал тебе плохо.

— Как твои ирисы?

Старая дама устало усмехается:

— Стариковская страсть. Знаешь, иногда кажется, что пора с ними покончить, а иногда оказывается, что время тянется невыносимо долго. Жалеешь, что его нечем заполнить… Поэтому радуйся. Радуйся даже своим проблемам. Однажды ты начнешь по ним скучать… Ладно, мне пора — кажется, Серж зовет.

— Когда все закончится, я навешу тебя в Раматюэле.

— Да, моя дорогая, навестишь.

Взгляд Сюзанны теряется в листве парка. Четыре года забвения. И Ольга, которая только и ждала момента, когда в ней больше всего нуждались, возникает вновь. Сюзанна готова хохотать над этой насмешкой судьбы, которая хотела, чтобы надежду ей вернула старая дама.

Но что же не так с этим делом, если в нем что-то не клеится? Данте невиновен? Виновен другой? Одно точно: интуиция Ольги не случайность, это десятилетия опыта в психиатрии. «Что-то не клеится». Так же говорил журналист по телефону. В его желчной статье подразумевалось, что, возможно, преступник — другой. Знакомый жанр: разворошить грязь, запугать авторитеты, разжечь у них потребность в козле отпущения. Отсюда перспектива расследования Профессионального медицинского совета. Оскорбления, которые он ей нанес, жестоки. Знает ли этот Мюллер то, чего не знает она? Возможно ли, что тот, кто способствовал ее провалу, владеет правдой, которая спасла бы ее? Сюзанне очень хочется с ним поговорить.