Однако бой уже был практически закончен, и ночное нападение южан в этот раз было отбито. Правда, ненадолго. Через полчаса они вновь пошли в наступление, и в ту ночь таких атак было ещё три. Подобной тактики от халифатцев никто не ждал, точнее, никто, кроме нас, и в некоторых местах смертники всё же смогли ворваться на наши оборонительные позиции и произвести самоподрывы. Особенно пострадали территориалы.

День облегчения не принёс. Враг подтянул артиллерию, и началась прежняя фигня. Гаубицы заравнивают нас с землёй, а после них в бой идут пехотинцы. Так продолжалось ещё двое суток, и, потеряв почти двести человек, наш корпус окончательно покинул территорию Горского Содружества и отступил в сторону Пятигорска, в настоящее время независимого вольного города.

Северный Кавказ. Посёлок Золотушка

20.04.2060

Открывай! Кому сказано, шалава, живо дверь отворяй!

Доносившиеся с улицы грубые мужские крики окончательно разбудили меня, и первое, что я сделал, это достал из-под кровати свой верный ТТ в кожаной кобуре, передёрнул затвор и выглянул за занавеску, отгораживающую мою кровать от комнаты.

Хозяйка дома, миловидная черноволосая женщина лет двадцати пяти, стояла возле детской кроватки, где находилась её годовалая дочь, и с какой-то затаённой надеждой смотрела на меня. Кивнув в сторону двери, я негромко спросил:

— Это кто?

— Ваши, солдаты из территориальных войск, и Бебут, ухажёр мой бывший, дружинник городской.

— Проблемы?

— Да, — женщина быстро закивала, — у меня муж два месяца назад на охоте без вести пропал, а Бебут теперь ко мне в койку лезет. Я на помощь старейшину поселкового позвала и его отшила, а он сказал, что с солдатами вашими придёт, а им здесь никто не указ.

— Открывай, — указал я стволом пистолета на пошатывающуюся под ударами кулаков дверь.

— Может, не надо, ты ещё слабый совсем, а их трое? — спросила хозяйка дома.

— Надо, обязательно надо.

Пока я общался с женщиной, в дверь начали стучать чем-то более серьёзным, чем кулаки, видимо, это были приклады винтовок или что-то на них похожее. Хозяйка, имени которой я так до сих пор и не знал, неуверенно подошла к грозящей развалиться двери, отодвинула засов и быстро отскочила в глубь комнаты. Очень вовремя, поскольку от очередного удара многострадальное дерево, более не сдерживаемое железным запором, отлетело в сторону и с грохотом ударило по стене.

За всем происходящим я наблюдал через приоткрытую занавеску и был готов вмешаться в происходящие события в любой момент. Почему не сразу? Не знаю, наверное, было любопытно посмотреть на уродов, которые вламываются в чужой дом, так сказать, в их естественной среде обитания.

В дом вошли трое. Один из них был высоким и худым, с небритой и грязной мордой, видимо, тот самый Бебут, которого боялась женщина. Только у него на линялом армейском камуфляже красовалась синяя повязка местного дружинника, а за плечами висел старенький обрез. Второй и третий — наши, то есть солдаты территориальных войск Конфедерации, оба, как на подбор, толстенькие, низенькие и какие-то вертлявые. При каждом — покрытый лёгким налётом ржавчины карабин СКС, подсумок и штык-нож от «калаша». Все вошедшие в дом явно были в хорошем подпитии.

На некоторое время гости остановились на входе и безмолвно разглядывали хозяйку дома. Надо сказать, что, даже несмотря на простенькую одежду, серое платье и косынку, а также полное отсутствие косметики, посмотреть было на что — высокая и полная грудь, симпатичное округлое лицо и стройная, как будто точёная фигура.

Дружинник оглянулся на своих собутыльников и, кивнув на женщину, спросил их:

— Ну, как вам краля?

Один из территориалов присвистнул:

— Прав ты, Бебут. Хороша кобылка, а сиськи — так просто красота, давно таких шаров не видел.

— Есть такое дело, — поддержал своего товарища второй солдат.

Бебут подошёл к хозяйке и, грубо схватив её за руки, кинул на покрытую шкурой широкую лавку у стены. Его подельники моментально подскочили ближе и стали помогать дружиннику заламывать женщину, которая стала вырываться из их лап.

— Горячая штучка, — сказал один солдат, придерживая женскую руку и задирая подол её платья. — Люблю таких, строптивых.

— Ничего, — снова поддержал его второй, лапая грудь хозяйки, — скоро шёлковой станет.

Местный правоохранитель в это время стал лихорадочно расстегивать свои камуфляжные брюки и обратился к своей жертве:

— Вот так бывает, Леночка. Не хотела мне одному дать, теперь с тремя оттянешься. И не просто трахнешься, а по полной оторвёшься. И так теперь каждый день будет.

В общем, я увидел всё, что хотел, и, откинув толстое ватное одеяло, встал и вышел из-за занавески. В руке у меня был ТТ, я был спокоен и, с кем имею дело, понимал очень хорошо.

— Стоять, шакалы! — как можно громче произнёс я охрипшим голосом, и вся жаждущая сексуальных утех дружная троица резко обернулась и, глядя на чёрный ствол, замерла без движения. — Кто такие и что здесь делаете?