Шагнув на тротуар, начальник полиции тяжело вздохнул. Похоже, тот случай изменил его жизнь сильнее, чем хотелось бы.

Клиника Сары — через дорогу от полицейского участка, рядом с кампусом. Взглянув на часы, Джеффри уверенно вошел внутрь: в семь утра Сара вполне могла быть на рабочем месте. По понедельникам прием начинался в восемь, но какая-то женщина уже мерила шагами коридор, укачивая истошно орущего ребенка.

— Привет! — проговорил Толливер.

— Доброе утро! — отозвалась молодая мать, и начальник полиции разглядел под ее глазами темные круги. Сынишке около года, и легкие у него в полном порядке — от крика аж стекла дрожали.

Согнув ногу в колене, женщина взяла мальчика поудобнее. На вид она весит килограммов сорок пять, как же поднимает своего маленького крепыша?

— Доктор Линтон сейчас освободится, — сказала молодая мать, перехватив его взгляд.

— Спасибо, — поблагодарил Толливер и снял пиджак. Обращенная на восток приемная построена из стеклоблоков, так что даже холодным зимним утром в ней жарко.

— Дышать нечем, — пожаловалась женщина.

— Да уж.

Начальник полиции ожидал услышать что-то еще, но та склонилась над мальчиком, пытаясь его успокоить. Удивительно, справляется с таким непоседой и от усталости не падает с ног! Теперь Джеффри понял, почему его собственная мать носила в сумочке фляжку с коньяком.

Прислонившись к стене, Толливер рассматривал аккуратно сложенные в углу игрушки. На стене как минимум три плаката с надписью: «Пользоваться мобильными телефонами запрещено». Сара считала: если ребенок настолько плох, что его привезли в больницу, родителям следует присматривать за ним, а не болтать по сотовому. Джеффри улыбнулся, вспомнив единственный случай, когда она взяла мобильный в машину. Почему-то Сара долго держала нажатой кнопку быстрого набора, и, подняв трубку, Джеффри несколько минут слушал, как она подпевает радио. Лишь после третьего гудка начальник полиции догадался: это бывшая супруга пытается попасть в такт с Боем Джорджем, а не мучающий кошку извращенец.

Дверь кабинета открылась, и вышла доктор Линтон. Джеффри она не заметила, и инспектор не спешил привлекать к себе внимание. Обычно на работе Сара собирала свои длинные темно-рыжие волосы в хвост, но сегодня оставила их распущенными. На ней были белая блузка и юбка длиной чуть ниже колен, туфли на невысоком каблуке, делавшие ноги весьма соблазнительными. Толливер улыбнулся: любую другую женщину такой наряд превратил бы в официантку, а высокой, стройной Саре шел изумительно!

— До сих пор капризничает, — пожаловалась молодая мать.

Доктор Линтон нежно коснулась пухлой розовой щечки, и, словно по мановению волшебной палочки, малыш успокоился. В животе Джеффри завязался тугой узел: Сара отлично ладит с детьми, а о том, что своих иметь не может, они никогда не говорят. Некоторые темы лучше не обсуждать, чтобы ненароком не задеть за живое.

Толливер наблюдал за Сарой: гладит мягкие кудри мальчика, улыбается… Она казалась такой счастливой, что Джеффри почувствовал себя незваным гостем, будто увидел нечто, для чужих глаз совершенно не предназначенное. Может, прочистить горло, чтобы хоть как-то обозначить свое присутствие?

Явно застигнутая врасплох, доктор Линтон испуганно обернулась.

— Секунду, — бросила она Джеффри и, моментально посерьезнев, протянула девушке бумажный пакет: — Вот, лекарств хватит на неделю. Если к четвергу не станет легче, позвоните.

Крепко прижимая к себе мальчика, молодая мать взяла пакет. Судя по всему, родила она еще школьницей. Джеффри и сам недавно узнал, что еще до поступления в колледж сделал подружке ребенка. Ну, сейчас-то Джаред совсем взрослый…

— Спасибо вам, доктор Линтон, — пролепетала молодая женщина. — Не знаю, когда смогу заплатить…

— Главное, пусть ребенок поправится, — перебила ее Сара. — И сами постарайтесь поспать. Ваша усталость мальчику точно не поможет!

Юная мать поспешно кивнула. Все понятно: пропустила добрый совет мимо ушей. Сара, естественно, тоже это почувствовала.

— Ну хотя бы постарайтесь, — мягко сказала она, — не то заболеете.

— Ладно, — неуверенно кивнула та.

Сара протянула руку к детской ножке и стала машинально ее поглаживать. На губах — безмятежно-счастливая улыбка.

— Спасибо вам, спасибо, что пришли пораньше…

— Не стоит благодарности! — Сара никогда не умела принимать хвалу или комплименты. Проводив юную мать до двери, она напомнила: — Позвоните, если не наступит улучшение.

— Да, мэм!

Сара аккуратно прикрыла дверь и медленно, не глядя на незваного гостя, пошла обратно. Толливер открыл рот, чтобы заговорить, но бывшая супруга опередила его:

— Есть новости о Еве?

— Нет, но, может, появятся, когда на западном побережье начнется рабочий день.