— Вот так, уже лучше, — сказала она Лене, и по ее узкому лицу расплылась улыбка.

Лена дождалась, пока инструктор отойдет, снова закрыла глаза, открыла рот, потоком выпустив воздух из легких, и только начала ощущать, что это вроде бы срабатывает, как Эйлин хлопнула в ладоши.

От неожиданности Лена слишком быстро поднялась, и у нее закружилась голова. Остальные члены группы улыбались друг другу или лезли обниматься с веселой инструкторшей, в то время как Лена, схватив свое полотенце, устремилась в раздевалку.

Набрав комбинацию цифр на замке, посмотрела на себя в зеркало. Господи, как хорошо оказаться в одиночестве! После пережитых кошмаров она не могла заставить себя посмотреться в зеркало, но сегодня ее по непонятной причине влекло к собственному отражению. Вокруг глаз красовались темные круги, скулы выпирали больше обычного. Она здорово похудела — многие месяцы одна только мысль о еде вызывала приступ тошноты.

Она вынула заколку из волос, и длинные каштановые пряди упали на плечи. В последнее время ей нравилось носить волосы распущенными, как своего рода занавес. Зная, что никто сейчас ее не видит, Лена чувствовала себя в полной безопасности.

Кто-то вошел в раздевалку, и Лена направилась к своему шкафчику, вдруг почувствовав себя ужасно глупо, потому что ее застали у зеркала. Неожиданно рядом оказался тощий парень — он доставал свой рюкзачок из соседнего шкафчика. Он стоял так близко, что она ощутила, как волосы на шее встают дыбом. Лена повернулась и схватила свои туфли, решив, что может обуться и снаружи.

— Привет, — сказал он.

Лена ждала: он загораживал ей выход.

— Ох уж мне все эти обнимашки! — сказал он, качая головой, словно это было нечто, над чем они постоянно подшучивают.

Лена оглядела его, сразу поняв, что никогда раньше с этим парнем не встречалась. Он был чуть выше ее, жилист и гибок, худощав, но под черной футболкой рельефно выделялись тренированные мышцы. Волосы острижены коротко, по-военному. Особого внимания заслуживали носки — лимонно-зеленого цвета, такие яркие, что слепили глаза.

Он протянул руку:

— Итан Грин. Я присоединился к вашей группе пару недель назад.

Лена села на скамейку, чтобы обуться.

Итан примостился на другом конце.

— Ты ведь Лена, да?

— В газетах вычитал? — резко спросила она, пытаясь распутать узел на шнурке теннисной туфли. Эта гребаная статья про Сибил значительно осложнила жизнь Лены.

— Не-е-ет, — протянул он. — То есть да, конечно, я знаю про тебя. Просто я слышал, как Эйлин называла тебя по имени, ну и сложил два и два. — Он смутился. — К тому же фото в газете…

— Умница, рада за тебя. — Решив плюнуть на узел, она поднялась и затолкала ногу в туфлю.

Он тоже встал, прижимая к себе рюкзак. В их группе было всего три — теперь четыре — парня, и каждый оказывался после занятий в раздевалке, извергал потоки рассуждений о том, что они увлекаются йогой, дабы познать собственные ощущения и исследовать себя изнутри. Все это было сплошной демагогией и игрой на публику, и Лена никогда не воспринимала их разглагольствования всерьез.

— Мне пора, — сказала она.

— Погоди минутку, — с улыбкой попросил он. Столь привлекательный парень, видимо, привык, чтобы девицы вешались ему на шею.

— Зачем? — Она окинула его взглядом, ожидая ответа. У него по щеке скатилась капелька пота, миновав двухвостый шрам прямо под ухом. Рана, видимо, воспалялась, потому и остался такой заметный шрам.

Его губы тронула смущенная улыбка:

— Можно, например, пойти куда-нибудь выпить кофе.

— Нет, — отрезала она, надеясь, что он отстанет.

Тут распахнулась дверь, и в раздевалку хлынул поток девушек: захлопали дверцы шкафчиков, помещение наполнилось смехом и звонкими голосами.

— Ты не любишь кофе? — Он, казалось, даже не замечал окружающих.

— Я детей не люблю, — крикнула она и, схватив сумку, бросилась к выходу.

Покидая спортивный комплекс, Лена чувствовала недовольство собой и злость, оттого что этот младенец сумел захватить ее врасплох. Обычно даже после тяжелой борьбы с самой собой, именуемой расслаблением, она чувствовала себя спокойнее. Сейчас же ее тело казалось напряженным, спокойствие куда-то испарилось, всем ее существом владело непонятно откуда взявшееся раздражение. Может, стоит забежать домой, бросить сумку, переодеться и устроить себе длительную пробежку, пока тело не устанет настолько, что она сможет проспать весь остаток дня?