— Направо! — крикнул сверху Ларс. — Только подожди меня…

Яр так и не понял, что это было: то ли коллектор канализации, то ли кабельный канал, забитый вековой грязью, то ли старинная, давно заброшенная подземная дорога. Свет фонаря едва пробивался сквозь тяжелый, насыщенный парами воздух. С потолка вязко капала какая-то гадость, по скользким стенам сочилась вода, густая жижа чавкала под ногами.

Они провели здесь всего несколько минут, но Яру эти минуты запомнились надолго.

— Теперь налево. Дальше идем тихо… Впереди забрезжило смутное свечение, и Ларс выключил фонарь.

— Не отставай.

Предостережение это было излишним. Яр едва не наступал проводнику на пятки, так жутко ему тут было.

Свечение приближалось. Скоро можно было рассмотреть, что изливается оно из неровного отверстия, забранного решеткой, — ее Ларс осторожно сдвинул в сторону, открыв проход в освещенную, чуть приподнятую над общим уровнем нишу. С неимоверным облегчением Яр выбрался из жижи и ступил на твердый пол крохотного помещения, где вдоль стен выстроились какие-то гудящие металлические шкафы с мерцающими индикаторами. За шкафами обнаружилась лестница, круто поднимающаяся наверх. Ларс вступил на нее первым — в руке у него была блестящая острая штуковина.

Ступеней было ровно сорок — Яр зачем-то их сосчитал. Заканчивались они небольшой площадкой перед низенькой, будто бы не для людей, а для сиберов сделанной дверцей.

— Жди меня здесь, — сказал, обернувшись, Ларс. И потянув за невидимый до этого рычаг, открыл дверь. Чтобы пройти в нее, ему пришлось присесть на корточки.

Дверь закрылась.

Яр снова остался один.

Довольно долго он стоял столбом, не зная, можно ли ему шевелиться. Потом решился и сел.

Пол был очень холодный.

«И почему я еще не простудился?» — уныло удивился Яр.

Он начал вспоминать все неприятности и тяготы, что свалились на него, и ему стало так себя жалко, что на глаза навернулись слезы, а в горле заклокотала колючая горечь. Он тихонько всхлипнул, вытер лицо грязным рукавом и, сгорбившись, принялся счищать со своей одежды налипшую грязь. Делал он это так яростно, так отчаянно, словно только она и была виновата во всех его бедах.

Ларс вернулся минут через десять: дверь бесшумно приоткрылась, и из-за нее выглянуло обвисшее лицо проводника. Он кивнул Яру и сказал в полный голос:

— Идем!

Кажется, Ларс уже ничего не опасался.

Поначалу это темное место показалось Яру настолько огромным, что он даже не понял, помещение это или же некое открытое пространство на улице. Ровные ряды колонн отступали далеко во мрак и терялись где-то в бесконечности. Потолка не то что не было видно — его даже не чувствовалось.

Но иллюзия пропала, стоило Ларсу включить верхний свет.

Да, помещение действительно оказалось просторным — но уж точно не больше стадиумов, на которых Яр неоднократно бывал. Да, ряды колонны уходили далеко — но за ними можно было рассмотреть стены. А потолок хоть и был высоко поднят, но до некоторых конструкций, свисающих с него, можно было легко дотянуться рукой.

— Это что? — спросил Яр, озираясь.

— Гараж, — односложно ответил Ларс и, видя недоумение в глазах собеседника, тут же пояснил: — Подземная парковка для мобилей и место для их ремонта.

— Сервис? — неуверенно предположил Яр.

— Почти, — согласился Ларс, не собираясь вдаваться в детали. — Мы уезжаем, приятель. Уносимся отсюда со скоростью ветра. Улепетываем на колесах. Удираем на полных оборотах. Ты даже представить себе не можешь, как нам повезло.

За колоннами, за свисающими с потолка цепями, за балками и непонятными механизмами Яр углядел оранжевый корпус мобиля.

— Не туда смотришь, — усмехнулся Ларс. — Мы поедем вот на этом. — Он простер руку, указывая на громоздкое угловатое сооружение, ничем не похожее на привычный мобиль.

— Это… — Яр поперхнулся. — Оно ездит?

Уродливое железное чудище напоминало безвкусную техноинсталляцию или, скажем, древний экспонат музея технологий, но уж никак не средство передвижения.

— Ездит, и еще как, — горделиво ответил Ларс. — Это личный мобиль Проволочника. Лет десять тому назад я, выполняя заказ Хама, пригнал сюда мусоросборщик — и вот что они из него смастерили. Молодцы, нечего сказать… Забирайся в кабину!

Механический монстр был раза в три выше обычных городских такси и вдвое длиннее. У него было восемь колес, прикрытых с боков металлическими листами. Трехгранные шипы, намертво вделанные в массивный корпус, выступали на полтора метра перед треугольным капотом. Цилиндрический кузов был обмотан колючей проволокой. Черные стекла кабины прятались за стальной сеткой.

— А видишь трубу наверху? — спросил Ларс. — Это огнемет. Он выбрасывает горящую смесь на двадцать пять метров. Это лучшее, что смог придумать Проволочник Хам. И я ему даже немного завидую. Всегда мечтал мастерить подобные штуки.