— Они прячутся! — возликовал Яр, водя стволом карабина из стороны в сторону. — Мы их остановили!

— Они просто не лезут под пули, — простонал Ларс, перетягивая ремнем обрубленную лодыжку. Его новое лицо висело лохмотьями, на губах пузырилась кровь. — Они окружат нас и набросятся разом со всех сторон, они дождутся подмоги или придумают что-нибудь еще.

— И что нам делать?

— Надеяться на лучшее… — Ларс обсыпал кровоточащую культю остатками порошка, с помощью которого они готовили жаркое из сырого мяса.

Стиснув зубы и крепко зажмурившись, выждал, пока рана припечется. Выдохнув и выругавшись, быстро замотал ногу тряпьем, а поверх бинтов натянул презерватив — Яр лишь в очередной раз удивился, сколько же разной всячины таскает с собой проводник.

— Осталось четыреста метров, — севшим голосом проговорил Ларс. — Потом уйдем под землю. А там уже рукой подать.

— До чего?

— До границы города. Думаю, пересечь ее хурбы не посмеют.

— Ты говорил, что они и дальше Сортировки не ходят.

— Я ошибался.

— Может, ошибаешься и сейчас?

— Я же сказал: будем надеяться на лучшее.

Под вычурно согнутым фонарем шевельнулась тень, и Яр, мгновенно развернувшись и практически не целясь, выпустил в ее сторону короткую очередь. Тотчас же зарокотал и тяжелый пулемет в руках Херберта — вокруг фонаря заплясало бетонное крошево, засверкали искры, тускло высветилось поднявшееся облачко пыли. Через несколько секунд стрельбы матовая лампа взорвалась, выпустив свившуюся пружиной струйку дыма, а гнилой фонарный столб вздрогнул, пошатнулся и рухнул.

— Надо уходить, — одновременно сказали Яр и Ларс. Усмехнулись холодно, взглянув друг на друга.

— А ты сможешь? — спросил Яр.

— Как нибудь доковыляю. — Ответил Ларс. Он привстал, крепко стиснув зубы и зажмурясь. Вздрогнул, пошатнулся, как только что сбитых фонарный столб. Но не упал. Оперся на карабин, медленно выпрямился. И подтвердил севшим голосом:

— Доковыляю.

— Эй, Херберт, — Яр повернулся к сиберу. — Помоги Ларсу идти.

— Херберт друг. Херберт рад помочь.

Кое-как они сдвинулись с места.

Ларс прыгал на здоровой ноге, подогнув покалеченную. Приклад карабина, ставший костылем, щелкал по дороге. Сосредоточенный, нагруженный сверх всякой меры Херберт пытался поддерживать раненого друга, но это у него получалось не очень хорошо. В конце концов, Ларс, закусив губу, велел сиберу отойти. Херберт, кажется на это немного обиделся, но попытки свои оставил и отступил на полшага, не выпуская, впрочем, Ларса из виду и держа левую руку так, чтобы проводник мог всегда за нее схватиться.

Яр напряженно следил за поведением врага. Хурбы были рядом, но при этом они оставались практически невидимыми. Они растворялись в густых тенях, они сливались с вечерним сумраком, они стремительно пересекали немногочисленные освещенные участки и вновь прятались в серой тьме.

Раз двадцать вскидывал ствол Яр, но только трижды он нажимал на спусковой крючок, отпугивая выстрелами слишком уж близко подобравшихся хурбов.

Чтобы преодолеть четыреста метров, им понадобилось полчаса. За это время хурбов стало намного больше, а вечер превратился в ночь…

Они остановились в десяти шагах от стены мрака, сквозь которую смутно проглядывала великая пустота, глотающая направленный в нее луч фонаря. Дальше ничего не было. Город кончился. Им нужно было войти в этот мрак, шагнуть в него, утонуть в нем, но они точно знали, что там их поджидают демоны.

— Сейчас они нападут, — сказал Ларс, опускаясь на колено и с трудом поднимая карабин. — Вы идите. Я останусь здесь.

— Нет, — запротестовал Яр. — Мы отобьемся, а потом двинем дальше.

— Это нереально, — ответил Ларс. — Их слишком много здесь собралось, разве ты этого не чувствуешь? Единственный шанс для вас — это немедля со всех ног броситься вперед. Там провал в земле. Если повезет, вы успеете до него домчаться и свалитесь вниз. А дальше будет проще. Там эти твари не смогут вас окружить.

— Нет, — сказал Яр. — Я не хочу тебя бросать. Не хочу, чтобы они с тобой расправились, как… как…

Как с Алетой.

— Это единственный шанс, — возразил ему Ларс. — Сейчас не время думать. Не тяни! Просто выполняй то, что я говорю. Беги, пока есть возможность. Беги со всех ног! Меня все равно не спасти. Я обуза, но здесь от меня будет хоть какая-то польза. Я задержу их. Отвлеку на себя.

— Нет, — неуверенно сказал Яр. — Это неправильно.

Но про себя он подумал совсем другое.