–  Ставлю триста на укол в сердце!
– разомкнул губы Буонапарте.

–  Не в сердце, а в глаз! В левый!
– оспорил Сын Большого Крокодила и полез к Наполеону со своей громадной ладонью, которой тот осторожно коснулся двумя надушенными пальчиками.

–  Рубящий удар! Пятьсот!
– кровожадно выкрикнул Барбаросса.

Арей точно ничего не слышал. Он неторопливо прохаживался по арене, выставив меч кабаньим клыком. Он шагал с ленцой крупного зверя, не спешащего атаковать и знающего, что добыча от него не уйдет. Меф был удивлен. Обычно Арей атаковал сразу и убивал противника скорее, чем тот успевал вспомнить, чему учили его знаменитый маэстро Джордж Сильвер или четырехрукий горский божок Феркан, сноровисто работавший катаной, топором и сдвоенными кинжалами.

Теперь же Арей явно чего-то ждал. Меф, приготовившийся уходить от него быстрыми перемещениями, был сбит с толку. Глупо убегать от противника, который держит меч, как старик, собравшийся рубить капусту.

–  В чем дело, синьор-помидор? Не хочешь напоследок обрадовать меня красивым боем?
– с издевкой спросил Арей и вдруг, скользнув клинком вперед, попытался уколоть Мефа в лоб.

Меф отбил этот удар потому только, что его вечно применял Мошкин. Правда, шестом. Арей мгновенно зацепился за его защиту, проломил и боковой частью меча несильно ударил Мефа по щеке. Меф понял, что это приглашение к бою.

–  Ну, шевелись, женишок Прасковьи! Или тебя зарезать, как курицу?

Кровь бросилась Мефу в голову. Страх ушел. Если в первые секунды он напрягался, то теперь весь отдался бою.

Недоверие к мечу, льдинкой коловшее его в первые секунды, исчезло. Меч снова был его частью. Усиленный ножнами, он порхал как птица. Мефу казалось, он сражается рукой, в которой зажат лунный луч. Меч менял форму, обтекая клинок Арея, но всюду встречал глухую защиту. Меч Арея был сразу везде. Казалось, у барона мрака восемьдесят рук и каждая держит клинок.

Меф дрался не только мечом, но и локтями, коленями, головой. Не упускал случая придержать руку Арея, чтобы подарить своему мечу лишнюю секунду. Готов был драться даже зубами - но случая пустить их в ход пока не предоставлялось.

Арей бился яростно и холодно. Двуручником он работал с проносом, используя его вес и инерцию. Резко атаковал, быстро менял стойки. С переводом меча вниз едва не оставил Мефа без ступни и сразу без жалости атаковал его навершием в скулу. Буслаев упал, перекатился и вскочил. В голове гудело. Глаз мгновенно закрылся. Мефу казалось: на месте скулы у него ледяной камень.

Порой, в короткие затишья, когда они отступали друг от друга, Меф удивлялся: да как же это? Время бежит, а он все еще жив. Это могло означать только одно: Арей не спешил. Да, на полную, да, без пощады, но не совсем. Грань была тонкой, и ощущал ее только Меф, хорошо знавший бывшего учителя. Состояла грань в том, что Арей сражался, а не убивал, как делал это всегда. И все это время Меф видел его испытующие, очень спокойные глаза.

Меф нанес мечом ложный удар в голову и быстро перевел его вниз. Он знал, что Арей терпеть не может скакать. Он слишком грузен для гимнастики. Арей и сейчас не стал прыгать, а просто разорвал дистанцию. Он считывал движения Мефа и путал его карты, вовремя делая нужный шаг - как правило, на сближение или в сторону. И Меф вынужден был перестраивать атаку или отступать.

«Сложная тактика в бою нужна там, где нет короткого пути», - эти слова Арея Меф много раз проигрывал про себя, но они ничего ему не давали.

Вот и сейчас получалось, что Арей дерется просто, экономно и внешне неброско. Меф же каждую секунду вынужден выделывать козлиную гимнастику, перекаты, кувырки. Если бы такое показывали в кино, зритель сделал бы вывод, что молодой каскадер вытягивает недостатки грузного актера, который и драться-то толком не умеет. На деле же все было наоборот: гимнастика возникала потому, что Меф понятия не имел, куда пойдет меч, от которого ему нужно спасаться.

Неожиданно Арей, прижавший Мефа к застывшему льдом огню, отступил, позволив Буслаеву вновь переместиться в центр круга.

–  Все же ты кое-чему научился, синьор-помидор!
– похвалил Арей, отдуваясь.
– С тобой приятно иметь дело! Но скоро долгожданный финал!

–  А?
– непонимающе переспросил Меф, и сразу ему пришлось отбивать серию из двух колющих и одного рубящего. Третий колющий, играючи посланный вдогонку, вспорол ему кожу на груди. И вновь Меф не знал: помог ли невидимый щит, подставившийся под удар, или сам Арей придержал руку.

Мечник поймал затравленный взгляд Мефа, усмехнулся, резким движением головы закинул за плечо бороду и стал ускоряться. Меф уже не замечал клинка Арея, а лишь угадывал его по движению плеча и резкому, разрубающему воздух звуку. Казалось, Арей режет стылую ночь, как масло, толстыми ломтями. Меф не успевал думать о нападении - только о защите. Отступал, скользил вокруг Арея, забегал под его левое плечо, стараясь быть неудачной мишенью. У него заканчивался воздух.

Удар, удар, еще удар. Порой Меф слышал глухой звук - это клинок Арея, обманывая его защиту, врезался в щит. Арей, чуть сместившись и пропустив клинок Мефа у своего лица, нанес сильный удар в средний уровень. Меф ощутил, как щит, которого только что словно и не существовало, проломленным падает с его левой руки.