— Нет, нет, — Энтони энергично замотал головой, — сегодняшний вечер — чистая случайность. — Он взглянул на Квентина, но тот все озирался по сторонам и только пробормотал:

— Давай пойдем побыстрее. Мне что-то захотелось на главную дорогу.

— Ну да, ату ее и все такое, — кивнул Энтони. — Ну, тогда до свидания, может, еще увидимся. Удачной охоты!

— Охота не может быть удачной, — сердито проворчал молчавший до сих пор мужчина. — Кому — охота, а кому потом овец собирать… Охоту вообще бы надо запретить…

— А ну-ка заткнулись все! — грозно скомандовал предводитель.

Двое друзей покинули препирающихся вполголоса охотников и торопливо двинулись по дороге.

— Весело у них тут, — приглушенно сказал Энтони. — Что будем делать, если ее встретим?

— Драпать, — твердо ответил Квентин. — Мне и сейчас уже жутковато. Она, конечно, может и в другую сторону пойти…

— Ну и денек! — Энтони помотал головой. — На самом деле я думаю, что она драпает точно так же, как и мы.

— Она ведь может решить, что мы — ее хозяева, — заметил Квентин, — и поскачет, или потрусит, или что они там обычно делают, прямо к нам. Ты как, отвлечешь ее на себя, или мне тебя спасать?

— Лучше уж ты меня спасай, — сказал Энтони. — Эти живые изгороди чертовски низкие, правда? Хорошо бы сейчас мчаться в экспрессе по высокому виадуку.

— Ну и что, ты продолжаешь считать, что идеи опаснее материальных вещей? — спросил Квентин. — Помнишь, мы спорили за обедом?

Энтони задумался и, прежде чем ответить, настороженно огляделся по сторонам.

— Да, так и считаю. Всякая материальная опасность ограничена, а идеальная — нет. Для тебя опаснее ненавидеть, чем убивать, не так ли?

— Для меня или для кого-то другого? — уточнил Квентин.

— Ну, я полагаю, лучше сказать — для мира в целом, — ответил Энтони. — Сейчас я просто не могу это сформулировать. Львица все равно не так опасна, как твои интеллектуальные заблуждения, просто она сейчас ближе. О, смотри-ка, калитка! Полагаю, это один из домов, о которых они говорили.

Они остановились перед калиткой; Квентин оглянулся на дорогу, по которой они пришли, и внезапно схватил Энтони за руку.

— Смотри! Смотри!

Но его друг уже и сам увидел. Длинное приземистое тело скользнуло из травы в паре сотен метров справа, на мгновение остановилось, повернуло голову, хлестнуло хвостом и вприпрыжку двинулось к ним. Возможно, зверь был настроен вполне дружелюбно, возможно, он просто пока не заметил их, но молодые люди не стали ждать. Они вломились в калитку и мигом пронеслись по садовой дорожке. Возле крыльца они остановились. Энтони потрогал дверь и убрал руку.

— Наверно, лучше не поднимать шума, — сказал он. — К тому же, все окна темные, заметил? Если дома никого нет, может, нам лучше затаиться?

В ответ Квентин только крепче вцепился в локоть Энтони. Прямая дорожка от калитки, по которой они пришли, пересекала широкую лужайку; с обеих сторон от нее поднималась густая трава, а дальше лужайка терялась под сенью деревьев, которые отгораживали участок от соседних полей. Луна стояла невысоко, и под деревьями ничего нельзя было разглядеть. Но слабого света хватало, чтобы видеть калитку и дорогу за ней, вот туда-то напряженно и уставились оба молодых человека. На дороге стояла львица. Она смотрела в сторону сада и нервно перебирала передними лапами. Вдруг она вскинула голову и издала протяжный вой. Энтони судорожно принялся шарить позади себя, но не нашел ни ручки, ни задвижки — это был не простой деревенский домик и, соответственно, не столь расположенный к незнакомцам. Львица завыла и внезапно умолкла. В то же самое мгновение на лужайке появилось новое действующее лицо. Справа из темноты выступил мужчина, идущий словно бы в глубокой задумчивости. Руки были спокойно сложены за спиной, лицо, обрамленное густой бородой, ничего не выражало, глаза, похоже, видели только дорожку под ногами. Он двигался медленно и после каждого шага приостанавливался, но шаги и паузы подчинялись определенному ритму, который молодые люди явственно почувствовали, несмотря на возбуждение, в котором находились.

И вот странность! Пока Энтони смотрел, его собственное дыхание стало спокойнее и глубже, напряженное тело расслабилось, а глаза перестали то и дело нащупывать зверя, крадущегося по дороге. У Квентина ничего подобного не наблюдалось, но даже он обращал больше внимания на человека, чем на зверя. Странное чередование движений и пауз продолжалось до тех пор, пока незнакомец очень медленно не подошел к садовой дорожке и не остановился как раз посередине между наблюдавшими за ним людьми и зверем. «Надо бы его предупредить», — подумал Энтони, но почему-то не смог: казалось неприличным прерывать сосредоточенное спокойствие этой фигуры. Квентин тоже не посмел открыть рот; глядя мимо мужчины, он видел львицу и суматошно думал: «Если я вообще не издам ни звука, она, наверное, будет поспокойнее».

В это мгновение тишину нарушил крик неподалеку, и спокойствие сада тут же взорвалось неистовым движением. Львица одним прыжком перемахнула калитку, и в полете ее тело словно бы столкнулось с человеком, который как раз начал свое очередное ритмичное движение. Фигуры и тени посреди сада на две-три секунды переплелись и смешались, коротко вскрикнул человек, взрыкнул зверь, на миг повисла тишина, а потом все покрыл словно бы отдаленный львиный рев. В саду больше ничего не двигалось. Энтони и Квентин увидели мужчину, лежащего на земле, и стоящего над ним огромного льва с откинутой назад головой, густой гривой, разинутой пастью и подрагивающим телом. Он перестал рычать и подобрался. Такого льва молодые люди не видели ни в одном зоопарке: он был просто гигантским, а для их напряженных чувств становился словно все больше с каждым мгновением. Лев не обращал на них внимания; он стоял, ужасный и одинокий, и сначала даже не поворачивал головы. Затем он торжественно двинулся вперед, в том же направлении, куда до этого шел человек, вошел в густую тень деревьев и скрылся из глаз. Человек так и лежал пластом, львицы и след простыл.