– Саша! – сказал он Седых. – Кляп ему в рот, руки свяжи!

Седых закинул карабин за спину и сноровисто исполнил приказание. Крайнев дал ему знак не отходить.

– Это мой друг Эдигей! – сказал он немцу, указывая на Николая. – Он монгол, из диких степей. У его народа есть обычай: отважный воин съедает яйца врага, чтоб перенять мужскую силу. Сырыми. По правилам, яйца вырезают у живого врага, чтобы тот все видел и мучился. Эдигей давно просил меня предоставить ему возможность полакомиться. Он хороший солдат, я не могу отказать.

Николай достал нож и хищно улыбнулся, показав мелкие острые зубы. Крюгер побледнел.

– Саша! Сними с него штаны!

Крюгер замычал и стал извиваться, но Седых намертво прижал его к себе левой рукой. Правой расстегнул пояс лейтенанта, затем пуговицы на штанах, стащил их вместе с кальсонами до колен. Усадил лейтенанта на стул и крепко ухватил за плечи. Николай медленно двинулся к пленнику, Крюгер следил за ним глазами полными ужаса. Когда Николай наклонился, Крюгер замычал и задергался. Крайнев привстал и выдернул кляп.

– Зонненфельд! – завопил Крюгер. – Вы же цивилизованный человек! Уберите этого дикаря!

– Вы будете сотрудничать?

– Вы гарантируете мне жизнь?

– И жизнь, и гуманное обращение.

– Я согласен!

Крайнев сделал знак. Николай спрятал нож и с видимой неохотой вернулся на место. Крайнев достал из бокового кармана мундира сложенный вдвое лист бумаги и карандаш.

– Пиши! Я, лейтенант абвера Пауль Крюгер, добровольно даю согласие сотрудничать с органами НКГБ Советского Союза. Дата и подпись.

– Это обязательно? – спросил Крюгер, кусая губу.

Николай угрожающе привстал. Крайнев кивнул Седых. Саша развязал руки лейтенанту. Крюгер схватил бумагу и быстро написал требуемое. Крайнев взял листок, внимательно прочитал и спрятал в карман.

– Можно мне одеться? – робко спросил Крюгер.

Крайнев кивнул. Опасливо косясь на Николая, лейтенант торопливо натянул штаны, застегнул пуговицы и сел.

– Где Эльза? – спросил Крайнев.

– Во внутренней тюрьме абвера.

– Жива?

– Да.

– Сколько часовых охраняет тюрьму?

– Двое. Один снаружи, второй внутри самой тюрьмы.

– Почему так мало?

– Кроме Поляковой в тюрьме никого нет. К тому же рядом комендатура, где своя охрана.

– Как часто меняются часовые?

– Через два часа. В полночь, два часа, четыре и шесть. Зонненфельд! – вдруг воскликнул Крюгер. – Вы собираетесь напасть на тюрьму? Это самоубийство!

– Если стрелять. Но мы постараемся тихо.

– У вас не получится.

– Разве? Нам поможет адъютант фон Лютцова!

Крюгер хватил ртом воздух.

– Я? Я никогда…

– Вот это, – сказал Крайнев, хлопая себя по карману. – Ваш приговор, Пауль. Представьте, что придется пережить, если документ попадет в руки СД. Легкой смерти не получится. Это раз. Ваших близких родственников отправят в лагерь, где они, скорее всего, погибнут. Это два. Если же вы сделаете так, как нужно нам, не только уцелеете. Обещаю, что мы сохраним тайну до конца войны и после нее. Сколько вам лет, Пауль?

– Двадцать.

– Впереди целая жизнь. Когда Германия капитулирует, в ней останется мало мужчин. Вы служите в абвере, в отличие от СД это не преступная организация. Преследований со стороны победителей не будет. Перед вами откроются сотни дорог, недоступных ранее. Ну?

– Можно мне выпить? – попросил Крюгер.

Крайнев взял из буфета бутылку шнапса, налил полный стакан. Крюгер осушил его до дна и только сморщился, вдохнув воздух.

– Молодцом! – одобрил Крайнев. – Решения надо принимать быстро и правильно. – Он посмотрел на часы. – Без пяти три. Пока дойдем, времени останется мало. Подождем смены часовых. А пока, Пауль, вы нам кое-что расскажете.

– О чем?

– О «Валгалле», к примеру.

– Вы знаете?! – воскликнул Крюгер, бледнея.

Крайнев пожал плечами. Он сам не знал, почему вспомнил «Валгаллу». Разговор с Гаркавиным, загадочный приказ бригаде Саломатина… Если б Крюгер изобразил недоумение, Крайнев не стал бы настаивать.

– Можно мне закурить? – попросил Крюгер.

Крайнев достал сигареты и зажигалку. Щелкнув кнопкой, поднес лейтенанту огонек, зажигалку оставил на столе. Никто не обратил на это внимания. Крюгер, выпустив дым, стал рассказывать. Крайнев заметил, как с первых его слов подобрался Николай. Внезапно он выхватил крошечный блокнот и стал торопливо набрасывать на маленьких листках стенографические значки.