— Только не письма,— произнес король.

— Да, отец, к сожалению. Они находятся у нее, и она угрожает опубликовать их.

Король закрыл глаза.

— Можно сделать только одно. Мы должны выкупить у нее эти письма.

— Эта женщина... у нее есть муж?

Королю не удавалось выбросить из головы мысли о лорде Гросвеноре.

— Да... жалкий тип... какой-то клерк.

— Ужасно! Отвратительно! Ты понимаешь это, а, как?

— Я сознаю это в полной мере, но надо что-то предпринять.

— Какие это письма, а? Любовные? Такого рода?

— Такого,— признался принц,— а еще, боюсь, я проявил неосторожность в отношении... семейных дел.

— Семейных дел! Ты хочешь сказать, что обсуждал твоих родных... королевскую семью... с этой... этой... женщиной. А? Как?

— К сожалению, да.

— И она писала тебе письма?

— Да.

— Где они?

— Я их уничтожил.

— Значит, ты уничтожил ее письма, а она твои сохранила, а?

— Похоже, так.

— Похоже, так! Откуда тебе известно, что твои письма находятся у нее?

— Мне показали одно из них... этого достаточно...

— Понимаю. Понимаю. Письма!

— Я дал ей вексель.

— Что?

— Вексель на двадцать тысяч фунтов.

— Ты сошел с ума.

— Боюсь, что да — в то время. Но там есть условие, не позволяющее производить оплату, пока мне не исполнится двадцать один год.

— Я сомневаюсь в действительности этого документа. Еще остается два года. Надеюсь, к тому времени ты немного поумнеешь.

— Думаю, да, Ваше Величество.

— Письма, — пробормотал король. — Проклятые, унизительные письма! За что Господь наградил меня такой семьей?

— Мы не так уж плохи, Ваше Величество,— успокаивающе сказал принц.— Мы кажемся такими лишь в сравнении с Вашим Величеством, отличающимся высокими моральными стандартами и безупречным поведением.

Король пристально посмотрел на сына. Этот щенок слишком искусно обращается со словами — он всегда отличался этим. Никогда нельзя точно знать, к чему он клонит на самом деле.

— Уходи,— сказал король.— Я подумаю об этом.

— Ваше Величество, мы должны получить эти письма.

— Думаешь, мне не ясно, какие неприятности может нажить себе наша семья из-за подобной глупости?

— Я ни на одно мгновение не допускаю такой мысли, Ваше Величество; именно поэтому я осмелился привлечь ваше внимание к этому делу.

— Тебе следовало бы советоваться со мной почаще.

— Теперь я это понимаю, Ваше Величество.

— Тогда иди и дай мне время подумать. Но я бы хотел, чтобы ты понял, как я занят важными государственными делами, в которых, возможно, ты когда-нибудь начнешь разбираться. А ты позволяешь себе отвлекать меня своими глупостями. Вот что я тебе скажу — я весьма огорчен. Меня тошнит от всего этого. Подобные вещи должны прекратиться. Ты это понял, а, как?

— Я все понял, Ваше Величество, и признаю, что совершил глупость. Мы все учимся на ошибках молодости, Ваше Величество.

На одно мгновение королю почти показалось, что его весьма осведомленный сын знает о том периоде в жизни отца, который Георг Третий старался забыть.

В подобных ситуациях прошлое всплывает в сознании человека, чтобы посмеяться над ним. Это делает его более терпимым, снисходительным.

Король смягчил свой тон:

— Если ты извлек из происшедшего ценный урок, возможно, оно не является таким ужасным несчастьем, каким кажется. А теперь иди. Я сообщу тебе мое решение.

Принц преклонил колено и поцеловал руку отца. В глазах молодого Георга появились слезы искренней благодарности — у всей семьи глаза были на мокром месте. Случившееся, похоже, изменило этого щенка. Он не на шутку испугался; несомненно, именно это умерило его гонор.

Чарльз Джеймс Фокс стал частым гостем на Корк-стрит. Утрате также нанес визит полковник Хотхэм, сообщивший, что он пришел к ней по поручению короля.

Утрату сильно встревожило появление этого господина, который заявил, что попытка шантажировать принца поставит ее в весьма опасное положение.

Принц признался королю в том, что он писал ей необдуманные письма, и король изрядно расстроился — во-первых, из-за самих посланий, а во-вторых, из-за того, что его сын, забыв о своем достоинстве, сблизился с женщиной, способной видеть в них обыкновенный товар.

Утрата так испугалась, что почти согласилась отдать письма, однако мысль о долгах и беседа с мистером Фоксом удержали ее от этого шага; она сказала полковнику, что не может ничего сделать, не посоветовавшись с друзьями.

Спасибо Господу за мистера Фокса!