— Ну, спасибо и на этом, — вырвалось у Юрга.

— Но мы внушили тебе, что ты слишком безобразна, чтобы он сам продолжал любить тебя.

Юрг шумно вдохнул воздух, пропахший гарью, по мона Сэниа стиснула ему плечо.

— Потом, — быстро проговорила она.

— Таким образом, — как ни в чем не бывало продолжал крэг, — мы устранили твоего мужа, потому что вдвоем вы бы не удержались от того, чтобы начать наводить здесь разумный, с вашей точки зрения, порядок.

— А зачем вы привязали ко всему этому Таиру? Разве девочка…

Из аристократического, с легкой горбинкой клюва вырвался звук, похожий на смешок:

— Для того же самого — чтобы тебе не пришло в голову устроить здесь то же, что на Джаспере. Нам не нужны войны и прочие катаклизмы. А две женщины, связанные воедино, никогда не способны предпринять что-либо путное.

— Не успели, извини, — сказала мона Сэниа. — Но еще не вечер.

— Твоя дерзость в данной ситуации безрассудна, — мягко заметил крэг. — И если ты полагаешь, что все это, — он повел клювом в сторону догорающего Пятилучья, и игольчатая корона оделась облачком голубых искр, — имеет хоть какое-нибудь значение, то ты ошибаешься. Кочевники быстро забывают об ушедших в небытие городах… И правителях тоже.

— Но ведь туда же должна была отправиться и я. Как же с вашими стратегическими планами?

— А им ничего не грозило. Кадьян хоть и не по годам мудр, по он по годам дерзок и скоропалителен в своих решениях. Ему показалось, что ты ему угрожаешь…

— Я?!

— Его образу жизни. Оцмар, обретя свою мечту, продолжал бы возводить для нее воздушные замки. Другое дело — ты. Он с первого взгляда угадал твой характер и, не желая оставлять тебя рядом с князем, нашептал ему какое-то предсказание.

— Но если бы не чудо, я…

— Чудо? Ты полагаешь, что это было чудом — и когда погас сигнальный огонь над темницей Рахихорда, и когда он сам вернулся к жизни, и когда ты вместо Берестяного колодца попала в золотой, и когда на твоих коленях очутился Неоплаканный зверь, которого ты потеряла в Орешнике?..

Мона Сэниа глядела на него со все возрастающим изумлением, но у нее почему-то не появилось желания его поблагодарить.

— Значит, Кадьян — тоже проклятый?

— Нет, этого не потребовалось. Он и без того был достаточно мудр, чтобы добровольно сотрудничать с нами.

— Знаешь, это звучит как-то уж чересчур по-земному, — заметил Юрг.

— Это одинаково звучит на всех планетах. Просто он знал, чего мы хотим на Тихри, и ему было интересно. Поэтому он по нашему совету похитил младенца…

— Кадьян? — вырвалось у принцессы с такой ненавистью, что стало очевидно — малый приговорен.

— А ты не догадалась? Странно. Когда мы только запланировали твою переброску сюда, я сообщил Кадьяну, что его положение при правящей особе будет зависеть от ребенка со светлой кожей и белыми волосами. Он нашел такого альбиноса. Перед тем как вас заманили сюда, я снова предупредил его о том, что он может получить в свои руки еще более ценный экземпляр, и особо подчеркнул, что с ним нужно будет обращаться с предельным бережением. Он, насколько я понимаю, прибыл к выходу из ущелья всего за несколько мгновений до вашего появления, а улетел тогда, когда вы направились в царство тьмы. Поэтому вы и не услышали его Гроту на.

— Но мы обыскали ущелье…

— Желтый туман, медовый туман… Кадьян не просто мудр — он, по здешним меркам, просто гениален.

— И ему очень нравится то, что вы собираетесь учинить на Тихри, подхватил Юрг. — А кстати, что именно вы собираетесь здесь устроить?

— Это сложный вопрос, для освещения которого пришлось бы перейти на другой мировоззренческий уровень. Боюсь, что для этого у вас недостанет времени, а у меня — желания.

— Тогда другой вопрос: вскоре после того, как Юхан оказался на Джаспере, в доме его вдовы на земле…

— На это у вас тоже нет времени, — раздраженно оборвал его крэг. — И обсуждать происходящее на твоей планете можно только с разрешения ее недавно назначенного прокуратора. Так что вернемся к проблемам Джаспера, ибо я уполномочен говорить с вами именно об этом. А вас прошу иметь в виду, что Кадьян может с минуты на минуту прибыть туда, где спрятан ваш сын.

Мона Сэниа задохнулась.

— Я не могу торговать моим народом, — проговорила она хрипло. — Он сам должен выбрать, оставаться ли ему под владычеством крэгов или быть свободным.

— Быть свободным для народа — не значит ли это, что не всему народу, а каждому джасперянину в отдельности должно быть предоставлено право выбора, не так ли?

— Да, так.

— Ты можешь поклясться, что сделаешь все, чтобы эти слова стали для Джаспера законом?

— Клянусь.

— Так, — сказал Венценосный крэг. — Ничего другого от тебя и не требуется. Тебя провели твоим путем ради этой клятвы.

— Значит, ты теперь откроешь нам…

— Нет, не значит. Ты нанесла оскорбление крэгам, подняв свою дружину на борьбу с ними. Ты увела свой народ из сказочного времени грез, безоглядной верности крэгам, рыцарских подвигов на просторах неизведанных планет. Ты спросила, не хочу ли я вернуть Джаспер к тем временам, когда ты еще не приблизилась к Чакре Кентавра? Даже если бы я пожелал такого чуда, все крэги Вселенной не смогли бы этого сделать. Время не возвращается. Поэтому за содеянное тобой ты должна понести кару.