— Одну! — И снова повалился.

Ких швырнул кабатчику шарик покрупнее, чтобы загладить возможные недоразумения, и мимолетом подумал, что если их пребывание на этой смрадной планете затянется, то придется им повторить подвиг Лронгова брата. Исключая финал, естественно.

Флейж между тем нашел на столе что-то вроде капустного листа и с его помощью принялся приводить шамана в чувство, небольно, но хлестко охаживая его по щекам.

— Принцесса желает тебя видеть, достопочтенный, — проговорил он, когда щелочки мутных глаз снова приоткрылись. — Еду и питье мы гарантируем.

— Сибилло остается, — замотал головой старик. — Сибилло лаяли паскудно и облыжно. Он слыхал.

Костяной палец ткнулся в подбородок Киху.

— Ничего я не слышал, — твердо сказал Ких. — А что слышал, того не понял. А что понял, того не запомнил.

— Рахихорд охальник неутомимый, он тебе напомнит!

— Нету Рахихорда. Отошел в мир иной.

— Что-о-о?

— Скончался. — Для пущей убедительности Ких сложил руки на груди и возвел взор к загаженному потолку. — Почил вечным сном. Приказал долго жить. Отправился к предкам, черт тебя подери, старый хрыч!

— Рахихордушко! — тоненьким голоском взвыл старик и брякнулся головой о стол, на что тот отозвался сочувственным эхом.

Флейж и Ких переглянулись — дело запахло серьезными телесными повреждениями.

— Дедуле пора на что-нибудь мягкое, — сказал Ких, твердо охватывая старческие ребра и делая шаг назад.

Ощутив дружескую поддержку, шаман отреагировал на нее по-своему.

— Наливай поминальную! — скомандовал он, делая попытку еще раз боднуть столешницу и, вместо этого ткнувшись носом в колкую стерню.

Одного взгляда на корабль, в тени которого он столь неощутимо для себя очутился, и на чернеющую поодаль Анделисову Пустынь было достаточно, чтобы вызвать у него похвальное желание протрезветь. Он схватился за голову, зажмурился и забормотал замысловатое заклинание против винного дурмана, причем половина слов не имела смыслового эквивалента на языке Джаспера.

— Где его отпрыск? — сурово вопросил шаман, совершенно очевидно именуя так рыцаря Лроногирэхихауда.

Ких пожал плечами. Тишина вокруг корабля свидетельствовала о том, что бессонная ночь не прошла даром, — дружинники набирались сил в своих отсеках, благо на то был приказ принцессы. Она появилась первая — как всегда, одетая со всей тщательностью, с первого же мига после пробуждения готовая к любым стремительным действиям.

— Так, — отрывисто бросила она; завидев шамана. — Этот здесь. Теперь нужно вернуть Лронга. Мы все время кого-то ищем, кого угодно, только не…

Она мотнула головой, так что тихонечко зазвенел аметистовый обруч, и отвернулась к стене корабля.

— И его найдем, — уверенно проговорил Флейж. — В городе только четыре анделахаллы…

— А мы знаем местоположение только одной!

Шаман встрепенулся, всем своим видом выражая желание посодействовать. Похоже, он чувствовал себя виноватым, что было отнюдь не свойственно его натуре.

— Вознеси сибилло на самую высокую башню, и оно откроет тебе все закоулки этого паскудного городишки, — пообещал он.

Мона Сэниа мгновенно приняла решение:

— Скюз, остаешься на вахте, вместе с Гуен прогуляете крэгов. Ких и Флейж, к той анделахалле, что возле нашей прежней стоянки. Один дежурит у двери, другой осматривает близлежащие дома и улицы. С Травяным Рыцарем не препираться, прямо доставить сюда. Остальные — со мной, на крышу дворца. Я все время буду там. Похоже, придется снова обратиться к красноризцам.

Шаман открыл было рот, вероятно, чтобы возразить, по принцесса, нетерпеливо отмахнувшись от него, бросила через плечо Скюзу:

— Держи все люки закрытыми… И не буди без надобности девочку.

По тому, с какой смущенной торопливостью склонилась в послушном кивке светловолосая голова юноши, можно было предположить, что последнее распоряжение принцессы вряд ли будет выполнено.

Но у нее не было времени на то, чтобы обращать внимание на подобные мелочи.

А отыскать Травяного Рыцаря оказалось далеко не таким простым делом, как обнаружить хмельного колдуна. Дружинники, разосланные ко всем анделахаллам, на которые указал им с дворцовой крыши шаман, понемногу собирались возле принцессы, которая тщетно всматривалась в глубину узеньких улочек, разбегавшихся от дворца. Некоторые из них были многолюдны, и время от времени ей чудилось, что она различает знакомый плащ, сплетенный из длиннолиственных трав, и размашистую походку великана. Тогда Ких, закутавшись в снежную пелерину, делавшую его невидимым, мчался в указанное ею место, но каждый раз возвращался разочарованным. Шаман сидел под одним из грибков, украшавших крышу, скрестив ноги и слегка покачиваясь, — все тужился что-то припомнить из своих кабацких похождений. Но не получалось.

— Что скажешь, Эрм? — не выдержала наконец мона Сэниа.

— Если принцесса позволит, то можно предположить, что рыцарь, завершив свой труд, направился к нам. Тогда его надо искать на пути от любой из анделахалл к Анделисовой Пустыни. Хотя первую, пожалуй, можно исключить.

— Логично. Ких, ты устал, передай амулет Борбу, пусть начнет с северной части города. Поторопись, Борб. А я вызову Кукушонка.

Она прикрыла ладонями лиловые глазки офита, вызывая в памяти маленькую каюту-кораблик Скюза. Позвала шепотом, подняв узкую ладонь, чтобы призвать всех к молчанию — ответ ведь тоже мог едва слышаться. Ничего. Она снова прикрыла виски, сосредоточиваясь. Центральный шатер. Периметр малых корабликов. Крыша. Окрестности.