— Ждите, — коротко бросила она Лронгу с Эрмом, которые продолжали вглядываться в прорезь между орешниковыми ветвями. — Я пойду обуюсь. Если кто станет приставать с расспросами — Кадьян повез послание к Аннихитре. Про то, что он в кораблике не один, — сами понимаете…

Они понимали. И что идет она с трудом, тоже видели.

— Светлая властительница, позволь… — начал Лронг.

— Отсюда — ни шагу! — отрезала «светлая».

Она выбралась на опушку, там хоть не попадались под ноги старые треснувшие орехи. Глянула на верхушку башни — легкая фигурка была уже на середине невидимой отсюда лесенки. Ничего, услышит приближение Гротуна спустится. Брошенный рогат с волочащимися поводьями презрительно фыркал, не решаясь щипать присыпанную пеплом траву. При виде девушки он злобно всхрапнул и, пританцовывая, начал оборачиваться к ней задом, примериваясь, как бы лягнуть чужака.

— Тебя еще тут не хватало, — устало проговорила Таира. — Брысь.

Она спокойно прошла мимо корабля, мимо замерших при ее появлении дружинников, мимо своих аксакалов, постаравшихся как можно незаметнее склонить головы в знак того, что они все помнят и готовы.

Когда входной люк остался позади, она бессильно опустилась на пол и дальше поползла, стараясь на ощупь найти свой сверток с одеждой и сапогами, благо корабль был пуст. Искать долго не пришлось — узелок по-прежнему лежал в уютном закутке между штабелем земных коробок и допотопными ларцами с амулетами и прочей шаманской утварью. Она подтянула его к себе и попыталась развязать тугой узел какой-то веревки, попавшейся ей под руку там, в сказочных чертогах Оцмара. Не получилось. Она нагнулась, помогая себе зубами, и во рту тут же появился отвратительный вкус металла. Так и есть, золотая тесьма вроде той, которой была связана мона Сэниа. Вот незадача! Но, кажется, в одном из этих сундучков было что-то режущее…

Ларец опрокинулся и раскрылся. Какие-то игрушки с нелепыми рукоятками вероятно, ритуальные орудия для символических жертвоприношений. Лезвия поблескивали, как шоколадная фольга, ими и резать-то, наверное, невозможно… Она выбрала тот, что помассивнее, сжала в кулаке, досадуя на неудобство нелепой формы. Ну, ничего, только бы разрезать… И словно в ответ на эту мысль, рукоятка маленького кинжала дрогнула и как-то неуловимо изменилась, уютно устраиваясь в ладони. Смотрите-ка, а в деле он, по-видимому, хорош!

Рукоятка стала теплой и как бы слилась с ладонью. Таира даже уловила чуть ощутимую пульсацию, словно внутри кинжала забилось тревожное сердце. Надо обязательно испробовать это чудо в деле… И тут ее мысли прервали едва слышимые голоса. Они шли из одной каюты — она могла даже точно сказать, из какой именно, потому что она располагалась рядом с заветным пристанищем ее Скюза. Но голос — хриплый, молящий, иссушенный несдерживаемой страстью — это не мог быть голос Флейжа! Это вообще был совершенно незнакомый голос.

Она выпрямилась, растерянно прислушиваясь. Но вот второй голос, женский, произнес насмешливо и в то же время призывно: «Нет!..»

И это была мона Сэниа.

Девушка потрясла головой. Как же так? А очень просто: там, на башне, была вовсе не принцесса. Действительно, зачем бы ей карабкаться по ступенькам? Какой-нибудь солнцезаконник решил-таки возжечь Невозможный Огонь… Таира поднялась, чтобы бесшумно выбраться наружу. Голос, захлебывающийся бессвязными, неразличимыми в горячечной скороговорке словами, гнал ее вон, потому что он был не просто пламенным — он был непристойным. Но она услышала отчетливо произнесенное имя Юхани, и это ее остановило.

Вот оно что. Кто-то ценой возвращения Юхани добивался… Но кто, кроме дружинников и троих тихриан, вообще знал о Юхани? Ответ напрашивался сам собой: только Кадьян. Значит, все-таки он — тот, второй проклятый, и, вместо того чтобы доставить Юрга к живому источнику, он каким-то образом вернулся, и вот-вот…

Ну, это мы еще посмотрим! Она с легкостью куницы переметнулась через штабель коробок и снова невольно замерла, увидев в проеме внутреннего люка силуэты принцессы и коленопреклоненного мужчины, обнимающего ее ноги.

— Сначала верни мне сына, тогда посмотрим, — мурлыкающим, сладостным до тошноты голосом говорила принцесса, — верни мне Юхани и разберись со своей куколкой…

— Да неужели ты не понимаешь, что она была мне нужна лишь для того, чтобы ты, моя королева, увидела во мне мужчину, а не просто преданного оруженосца!

До Таиры еще не дошел смысл этих слов, а рука уже судорожно сжалась, и клинок ответил наливающимся яростным жаром. Моя королева, видите ли! И это тогда, когда Юрг, может быть, горит заживо в этом Аду! И опоздай она со своими сапожками…

— Я сказала: сначала…

— Не торгуйся, любовь моя, это недостойно королевы! — Голос уже был едва слышим, бархатистый, завораживающий. — У тебя будет все — и сын, и власть, и вечная красота… Но сейчас — сейчас позабудь об этом…

«Сейчас — сейчас я этого гада пришибу, — с холодным бешенством поняла она. — И лучше всего — рукояткой. Как бы ухватить поудобнее…» Оружие в руке налилось свинцовой тяжестью.

И в этот миг прозвучало:

— Позабудь обо всем и будь моею, делла-уэлла…