И словно в подтверждение его слов, в ризнице загрохотало. И грохот этот донесся из темноты, которую не могли разогнать стоящие на ограждении алтаря свечи.

И пусть Молли не хотелось упускать из-под контроля десятерых мертвяков в нефе, она тем не менее направила луч фонаря на шум. У алтаря стоял священник.

Нет. Не священник. Останки священника.

Отец Дэн Салливан, который прослужил в этой церкви почти три десятилетия, скончался в августе предыдущего года. Теперь он вернулся к алтарю, словно каждодневные ритуалы, которые он выполнял при жизни, закодировались в клетки его набальзамированного тела, тем самым позволяя и после смерти выполнять прежнюю работу.

С того места, где стояла Молли, она видела только его профиль, но знала, кто это должен быть. Он был в черном костюме, в котором его похоронили тринадцатью месяцами раньше. В его седых волосах (когда-то рыжих) хватало земли, костюм перепачкала грязь.

Через мгновение после того, как луч фонаря выхватил священника из темноты, он схватился за богато расшитое покрывало алтаря и резко дернул его на себя. Дарохранительница упала на пол, раскрылась, из нее вывалились дароносица, дискос и потир.

Чтобы попасть в ризницу, им требовалось пройти мимо этого мертвяка. Один такой противник казался менее опасным, чем десять, которые поджидали их в проходах, ведущих к нартексу.

Пол задрожал вновь, еще сильнее, тряхнуло даже колонны, поддерживающие потолок, заскрипели железные цепи, на которых висели канделябры.

Последние остававшиеся на ограждении алтаря красные стаканчики со свечами упали, закатились под скамьи, язычки пламени начали лизать пол, прибавили в яркости.

Нейл включил свой фонарик и протянул толстяку.

— Я пойду первым. Вы — вплотную за мной и чуть правее, направляйте луч передо мной.

Вергилий перемахнул через низкое ограждение алтаря. Пятеро детей последовали за ним.

В нефе покойники-прихожане неторопливо приближались, словно могли видеть будущее и знали, что их зловещие намерения будут реализованы независимо от того, поспешат они или нет.

Пройдя мимо стойки со свечами, переступив через ограждение, на территорию алтаря, Молли следовала за высоким мужчиной, который прикрывал сзади всех пятерых детей, а они, в свою очередь, шли за толстяком и Нейлом.

Толстяк водил фонарем слева направо, справа налево, освещая путь, как и просил Нейл.

Молли использовала свой фонарь, чтобы выхватывать из углов подозрительные тени, ожидая, что рано или поздно нарвется на очередное страшилище.

Между ними и алтарем находилась ниша для хора. От тряски стулья попадали набок. По наклонной галерее они миновали нишу, поднялись выше ее и молчаливого органа. Дверь в ризницу находилась к югу от алтаря, в десяти футах от наклонной галереи, там, где пол выравнивался.

Пока они поднимались, с опаской, но при этом и торопясь, мертвяк, который когда-то был отцом Дэном, сдвинулся с места, чтобы перехватить их.

Луч фонаря Молли осветил лицо мертвого священника. Раздутое. Синевато-серое. В уголках кожа цветом напоминала перезревшую сливу. Левый глаз оставался зашитым, правый открылся, концы ниток свешивались с верхнего века. Незрячий молочный глаз отражал свет, как серебряная ложка.

Поскольку это тоже был агент отчаяния, от одного только вида которого человеку полагалось лишиться и надежды, и мужества, Молли хотелось отвести от него взгляд, но она не смогла. Мертвяк зачаровывал ее. Теперь-то она понимала, что видит перед собой. Ожившую смерть и неживую жизнь. Такой безумный мировой порядок предлагался им новыми владыками, прилетевшими с какой-то далекой звезды, чудеса, которые оскорбляли, влекли к себе, вызывали тошноту, зачаровывали.

Внезапно лицо священника взорвалось, словно черты и кожа были всего лишь тонким фасадом, даже не фасадом — иллюзией. И теперь то, что находилось внутри, вырвалось наружу, полезло не только через лицо и череп. Из-под шапки седых волос показались алые цилиндры, из концов которых торчали шести или восьмидюймовые то ли шипы, то ли жала. Цилиндры эти синхронно покачивались, и тварь эту Данте наверняка встретил бы в десятом кругу ада, если бы сумел выяснить, что девятым ад не заканчивается.

Эхо выстрела из помпового ружья отразилось от сводчатого потолка, вызвало вибрацию цветных витражей.

Пораженный в грудь, труп с вселившейся в него инопланетной тварью отлетел назад, повалился на пол. При падении ногой отбросил потир, который несколько раз с грохотом подпрыгнул, прежде чем замереть на другом месте.

Вероятно, тварь, поселившуюся в трупе, заряд крупной дроби не заставил отказаться от первоначальных намерений. Мертвяк дергался, запутавшись в сброшенном на пол покрывале для алтаря пытался встать.

Рукоятка пистолета, которую сжимали пальцы Молли не успокаивала ее. Даже целая обойма патронов, даже с пулями с полыми наконечниками даже выпущенная точно в цель с близкого расстояния, не могла остановить мертвяка, в которого вселилась инопланетная форма жизни, если жизнь эта была скорее растительная, чем животная.