– Не понимаю, – он действительно растерялся. – Дор-Сефрит – чародей, а не я.

Он забрался к ней в лохань.

Она поцеловала его странные губы, вскрикнув, когда они соприкоснулись.

– Но его больше нет, – шепнула она ему в ухо.

Дыхание нежное, как заря.

Ее сильные пальцы исследовали уникальный объект – его новое тело.

Его руки скользили у нее по спине, лаская ее. Она закрыла глаза. Они снова поцеловались и погрузились в ароматную воду. Вода всколыхнулась, сильнее, сильнее…

Опустившись на колени, прислужницы в коричневых халатах вытирали выплескивающуюся на пол влагу новыми губками.

Пока он спал в ее огромной кровати и время стояло на месте, а тело его настраивалось, исцелялось, она тем временем завершала свою искусную, многотрудную работу.

И когда он проснулся, его доспехи были готовы. Он надел черный лакированный нагрудник, отделанный лазуритом и зеленым нефритом. Серебряные ножны для его длинного клинка были украшены полосками малахита. Теперь у него было два меча: короткий – на правом бедре, длинный – на левом.

Она сама возложила ему на голову высокий шлем из красного жадеита и полированной меди. И ему сразу же захотелось отправиться в путь, спуститься с горы и покинуть Ама-но-мори. Кай-фен звал его, и надо было идти, подчиняясь настойчивому призыву. А еще он понимал, что ему предстоит совершить нечто большее, нежели просто схватиться с Дольменом, что без него последние силы людей сгинут в Кай-фене… но понимал он и то, что обязан следить за каждым своим шагом и за действиями тех, кто рядом, – к этому вынуждала безграничность его теперешнего могущества, ибо вместе с обновлением к нему пришло и осознание многосложности жизни. Ведь никто – даже Воин Заката – не закаляется за счет одного события и не создается для единственной цели.

Он стоял, полностью облаченный, и ждал.

Она опустила руки.

Тряхнула головой, и черные волосы разлетелись, подобно раскрытому вееру.

Неуловимое, стремительное движение. Она сделала грозный выпад своим мечом.

Мозг еще продолжал размышлять, но нервы среагировали мгновенно и привели мышцы в движение. Мысль парила где-то на заднем плане, словно алый вымпел, трепещущий на ветру, а плечо, рука, пальцы уже превратили меч в серебристый проблеск.

В тот ослепительный миг, когда его великолепно заточенный меч вошел в ее тело, он заметил у нее за спиной игру солнечных лучей на волнующейся поверхности моря.

Хлынула кровь, ее насыщенный алый цвет явился такой же шокирующей неожиданностью, как и пятно киновари на гравюре с заснеженным зимним пейзажем.

Кровь горячим потоком выплеснулась ему в лицо, залила глаза. Он рухнул на пол, ощутив острый приступ головокружения, и погрузился в зеленые морские глубины.

Снова он оказался у самых основ мироздания. Они были громадными, эти столпы земли, но и он был таким же – огромным и беспредельным, – и плыл лениво через зыбкие арки колоссальных величественных сооружений, шаря взглядом по темным пространствам.

Он искал и нашел Эгира, его бесконечный, слегка закругленный бок с колышущейся грубой шкурой, пульсирующей дыханием жизни. Он поплыл вдоль него. Ощущение было такое, что с каждым могучим гребком он покрывал сразу несколько лиг.

Теперь он знал свой путь, хотя дороге, казалось, не будет конца. Пробираясь извилистыми путями сквозь основы мироздания, он забирался все глубже и глубже – через выступы сланца, под барьерными рифами, мимо черных бездонных впадин, сквозь загадочные Проходы, к центру мира.

А потом он увидел голову Эгира, настолько громадную, что он даже не смог разглядеть, где заканчивалась его морда. Исполненный великой печали и радостного возбуждения, он поднял клинок и нанес могучий удар в мозг Эгира.

Туловище принялось корчиться и извиваться, голова треснула, как орех. В него полетели куски – тяжелые обломки кости и плоти. Он уже больше не мог сдерживать дыхание и судорожно глотнул. Вода хлынула в легкие.

Она стояла перед ним, целая и невредимая, и улыбалась.

Он перевел взгляд на длинный сине-зеленый клинок, на капли крови на татами. По его телу ручьями стекала морская вода.

– Теперь он действительно принадлежит тебе, ибо он получил имя, – сказала она. – Душа из стали.

Он не отрывал взгляда от мерцающего клинка.

– Какое у него имя?

– Ака-и-цуши, – отозвался он, не поднимая глаз.

Она склонила голову перед мечом.

– Мне жаль твоих врагов.

– Она может нам чем-то помочь? – спросил риккагин Эрант.