– Ну, вот мы и пришли. – Кэл выдвинул длинный ящик. – Что скажешь об этом?

– Ух ты!

Внутри ящика лежал серебряный меч. Беа догадалась, что это уменьшенная модель, если его владелец такой маленький, как говорил Кэл. Навершие было украшено большим красным драгоценным камнем, а вокруг рукояти меча вилась серебряная филигрань, заканчивающаяся у основания крестовины.

– Великолепная работа, – восхитилась Беа. – Думаешь, он настоящий? – Она надавила на лезвие, наполовину уверенная, что оно сломается, как театральный муляж. – О, он действительно очень острый.

Кроме меча, в ящике находилась смятая одежда: грубая хлопчатобумажная рубашка и брюки. Очень интересны были ботинки, вне всякого сомнения, сделанные вручную, из мягкой кожи, с удобными подошвами без каблуков. В самом углу ящика блеснуло что-то зеленое. Беа протянула руку и вынула ожерелье. Главная подвеска была оправлена в золото и украшена камнями, которые вполне могли быть драгоценными, но Беатрис сразу поняла, из чего оно – это была фаланга, верхняя часть пальца человеческой руки. Принадлежала, фаланга высокому человеку с изящными пальцами. Однако, хотя ожерелье и было украшено драгоценными камнями, это не объясняло, откуда происходит зеленое сияние. Там имелись алмазы и рубины, но Беа не заметила ни одного изумруда.

– Как жаль, что все это отправится в хранилище и будет там ждать, пока не оформят документы, – пробормотала она. – Мне бы хотелось исследовать эти вещи.

– Нет-нет, ничего не отправится в хранилище, – возразил Кэл. – Хозяин заберет вещи, когда будет уходить. Хотя я сомневаюсь насчет меча…

– Он жив?!

– Да, сейчас без сознания, но жив.

Следующий вопрос вырвался раньше, чем Беатрис сообразила, что задает его.

– Я могу его увидеть?

Тристан все еще был без сознания, когда Беатрис и Кэл вошли в палату. На первый взгляд он казался беззащитным ребенком, но, когда Беа обратила внимание на широкую грудь, впечатление несколько изменилось. На левой стороне лица багровела большая рана, полученная им в аварии, а правая рука была забинтована.

– Бедный ребенок, – пробормотал Кэл.

Санитарка как раз заканчивала поправлять постель Тристана. Она подняла голову и сказала:

– Он не ребенок. Мы думаем, ему лет двадцать пять.

– Правда? – изумилась Беа, вглядываясь в лицо больного. Даже учитывая, что черты лица незнакомца расслаблены во время сна, все-таки у него был вид ребенка.

– Выходит, вы не его родственники? – нахмурилась санитарка. Кэл вытащил свое удостоверение.

– Полиция, мисс. Нам необходимо поговорить с ним, когда он очнется.

– Боюсь, это может случиться не скоро.

– Он не в коме? – спросила Беа.

– Нет, просто без сознания. Скорее всего – реакция организма на шок.

Беа улыбнулась и кивнула. Она, конечно, могла бы сказать, что ее специальность – патология и о химических реакциях тела на шок она знает гораздо больше, чем санитарка может себе представить, но не стала.

– Мы подождем немного. Возможно, все произойдет гораздо быстрее, – сказала она Кэлу. – Мои клиенты никуда не убегут.

Кэл пожал плечами:

– Идет. Я пока схожу за кофе.

– Спасибо, дорогой.

Кэл и санитарка вышли, оставив Беа наблюдать за спящим Тристаном. Как только за ними закрылась дверь, девушка достала из кармана ожерелье и сжала его в руке. Она не могла сказать, почему сделала это. Просто ей показалось, что так будет правильно. В подсознании стала формироваться связь между Трисом, ожерельем и тем странным происшествием в ее доме. Но пока Беа еще не могла четко сформулировать мысль. Это было просто какое-то чувство, осознание того, что происходит нечто неординарное.

– Вот и мы.

Вошел Кэл и протянул ей чашку кофе. Руки Беатрис слегка дрожали, когда она брала чашку, поэтому ей пришлось обхватить ее обеими руками. Кэл смущенно отвернулся, стараясь скрыть осуждающий, сердитый взгляд.

– Кэл, это не то, что ты думаешь, – сказала она спокойно.

– Все в порядке, Беа. Ты не должна оправдываться передо мной.

– Я не пьяница, Кэл. – Беатрис уставилась на свои руки, хотя именно они и выдали ее. – Они не поэтому дрожат, это на нервной почве.

Кэл помолчал недолго, словно переваривая информацию.

– На нервной почве? А это не…

– Болезнь Паркинсона? Не знаю. Мне вскоре придется сдать много анализов.

Кэл сел на стул около кровати, наклонился вперед и дружески потрепал ее по колену.

– Мне в самом деле жаль, Беа. Почему же ты ничего не сказала на работе?

Она слабо улыбнулась.

– Ты имеешь в виду, после того, как они меня выгнали? Люди делают свои выводы, но это не их дело. Кроме того, Стирлинг знает.