— Белорус прав, — сказал Туран. — Но сначала я хочу выслушать Чижа.

Разин шагнул в сторону.

— Зачем ты так поступил, парень?

Все смотрели на всхлипывающего подростка. Грязной рукой он утирал нос, плечи его вздрагивали, по щекам катились слезы.

— Мы ж просили вас по-доброму: не лезьте вы в болотину… Сколь разов вам говорено было, а вы упёрлися. — Чиж хлюпнул носом. — Было ж вам говорено, не лезьте!

Чиж замолчал, глядя себе под ноги.

— А ну, рассказывай, — велел Разин.

— Ага, говори все как есть! — поддакнул Белорус.

— А чего говорить, — подросток звучно утер нос, развозя грязным рукавом слезы по щекам, — монаху нас был, страшный такой монашище, сам здоровый, а ружжо вот такенное, а борода — вот этакенная. И глаза злющие. Грозился: не плавайте к острову, не пущайте пришлых, не то конец вам. А ежели сунется кто, ежели спрошать зачнет, дорогу к острову выпытывать, тех к энтому месту спровадьте. Сильно грозился монашище.

— Одного монаха испугались? — проворчал Белорус. — Храбрый вы народ, затопчи меня кабан.

— Кабы один… — протянул Чиж. — На двух самоходах прикатили, это токо к нашей домине один пришел, остальные издаля целились. Сказано ж вам было, не лезьте вы в болотину. Соседи, вон, не послушались монахов, полезли… Нет боле соседей. И вас мы добром просили: не лезьте… А вы полезли. А с нас после спрос будет, так? А ну как вы до острова допретеся? А монах решит, мы дорогу казали…

— Добрый у тебя батя, сына на смерть отправил, — бросил Туран. — Или ты рассчитывал с болотными договориться как-то? Чтоб не трогали?

— Может, и столковался бы с болотными, кто их разберет? Прежде они не злые были. А батя по уму сделал. Ему сгинуть нельзя, без него всем пропасть, он добытчик, а без меня семейство-то выживет…

— Так… — Разин взглянул на небо. Солнце клонилось к закату. — Далеко отсюда до острова? Мы, получается, из-за тебя крюк сделали… Знаешь ты вообще, как туда попасть?

— Остров ночью легко найти! — оживился Чиж. — Он огнями светится!

Белорус повернулся к Турану.

— А ведь и правда, помнишь, мы, когда из пещер вылезли, свет посреди болота видели? Так, значит, его и отсюда видно, с воды.

— Найдем, — решил Разин.

Он схватил Чижа за руку и потащил к левому краю платформы, где к поручням была привязана лодка. Распутал узел.

— Лезь.

Кинув болотному жителю веревку, Егор пошел на корму. Чиж постоял молча, потом поднял глаза и сказал невесело:

— На закат правьте. Как пройдете между развалинами, увидите остров. Серый такой, как дома древние. И без окон он совсем.

— Слышал, Туран? — Разин, опустив шест в жижу, толкнул платформу. — Смотри в оба. За работу все!

Они взялись за шесты — с Чижом никто прощаться не стал, и вскоре его лодка исчезла в мареве.

Плыть пришлось медленно, чтобы не напороться на торчащие из воды бетонные осколки с загнутыми прутьями арматуры и крыши приземистых зданий, покрытые тиной.

Темнело на болоте быстро. У Турана от напряжения затекли спина и шея, хотелось взять в руки шест и размяться.

— Илай! — позвал он, когда впереди проступили темные, правильные очертания какой-то постройки. — Эй, а ну глянь!

Остальные перестали толкать паром.

— Куда? — Старик забрался на багажник сендера.

— Вон, — Туран показал, — прямо смотри.

— Остров там. Это остров!

— Уверен? — Разин, перехватив шест, подошел к ограждению впереди.

— Остров, — повторил старик, и Егор запрыгнул на капот.

— Музыкант, бинокль дай!

Стены без окон и дверей высоко поднимались над водой. Остров был сложен из бетонных блоков, поверху торчали приземистые столбики, между ними вилась колючая проволока. На концах длинных мачт вращались лопасти ветряных генераторов.

— Ну и ну… — протянул Белорус. — Э, а колпаки бронированные по краям… Че оно такое, а?

— Автоматические установки, — не отрываясь от бинокля, сказал Разин. — Там пулеметы.

— Зачем нитки красные? — спросил Илай.

— Какие еще нитки? — Белорус, как ни вглядывался в туман, никаких ниток не видел.

— Говорю же: красные, тонкие, над стеной тянутся.

— Ну и глаза у тебя, дед, — Разин обернулся. — Весь периметр закрыт лазерной системой контроля. Разворачиваемся!

Он спрыгнул на палубу. Осмотрелся.