— Ты мне скажешь, — приказал Фрай, — и я дам тебе отличные таблетки. Я даже приподниму тебя, чтобы ты смог проглотить их. Ты поправишься, парень. Таблетки позаботятся обо всем.

Бредентон, теперь уже дрожа как от страха, так и от холода, выдавливал слова сквозь клацающие зубы:

— Документы… на имя Ренделла Флегга. В бюро на первом этаже. Под… под бумагами.

— Машина?

Бредентон мучительно пытался вспомнить, какую машину требует от него этот человек. Это было так далеко, отделено зыбучими песками бреда, этот бред, казалось, повлиял каким-то образом на его мыслительный процесс, обратив в пепел целые блоки памяти. Целые отделения памяти стали выжженными отсеками с дымящимися проводами и обугленными переключателями. Вместо машины, о которой спрашивал этот ужасный человек, всплыло воспоминание о его первой машине, «студебеккере» выпуска 1953 года с закругленным капотом, выкрашенным в розовый цвет.

Очень спокойно одной рукой Фрай закрыл Бредентону рот, а другой зажал ноздри. Бредентон начал выгибаться дугой. Сдавленный стон вырвался из-под руки Фрая. Он отнял обе руки и сказал:

— Это помогло тебе вспомнить?

Странно, но помогло.

— Машина… — сказал Бредентон и задышал, как собака. Мир вокруг него, пошатнувшись, успокоился, и он смог продолжить. — Машина припаркована… позади станции Коноко… кладбище автомобилей… сразу за выездом из города. Шоссе № 51.

— На север или на юг от города?

— Ю… ю…

— Юг! Я понял. Продолжай.

— Накрыта брезентом. Бью… бью… «бьюик». Регистрационная карточка под рулем. На имя… Ренделл Флегг. — Бредентон снова учащенно задышал, не в состоянии ни вымолвить, ни сделать что-нибудь, он мог только смотреть на Фрая со смущением и надеждой.

— Ключи?

— Коврик для ног. Под…

Остальные слова застряли у него в горле, так как Фрай устроился у него на груди. Причем устроился так, будто уселся на удобный пуфик в квартире друга. Теперь Бредентон не мог вообще вздохнуть. Он издал последний выдох, превратив его в единственное слово:

— … пожалуйста…

— И спасибо, — с жеманной ухмылкой произнес Ричард Фрай/Ренделл Флегг. — Спокойной ночи, Кит.

Не имея ни малейшей возможности говорить, Кит Бредентон только закатил глаза.

— Не поминай меня лихом, — мягко произнес темный человек, глядя на него сверху вниз. — Просто теперь нужно поторопиться. Карнавал начинается. Уже открывают все аттракционы, карусели, тир и Колесо Фортуны. Это моя счастливая ночь, Кит. Я чувствую это. Я ощущаю это всем своим существом. Поэтому надо спешить.

До станции Коноко было мили полторы, и когда Флегг добрался туда, было уже четверть четвертого утра. Поднялся ветер, засвистел вдоль улиц. По дороге на станцию Флегг обошел трех дохлых собак и тело мертвого мужчины, на котором было нечто вроде униформы. А над всем этим ярко сияли звезды, пронизывая своим светом темную кожу Вселенной.

Брезент, покрывающий «бьюик», был прикреплен к земле колышками, но все равно хлопал на ветру. Когда Флегг вынул колышки, брезент сорвался и умчался в ночь на восток, как огромный коричневый призрак. Вопрос был в том, в какую сторону направиться ему?

Он стоял рядом с хорошо сохранившимся «бьюиком» выпуска 1975 года (машины хорошо сохранялись здесь: сухой климат препятствовал коррозии), внюхиваясь, как койот, в ночной летний воздух. Пахло пустыней. Этот запах можно ощутить только ночью. «Бьюик» стоял в тишине, нарушаемой только порывами ветра, на кладбище автомобилей, расположенном в этой части Восточного острова. Мотор заблокирован. Ось напоминает гири культуриста. В снятых шинах свистит ветер. Разбитое ветровое стекло. И так далее.

В подобных ситуациях Флегг соображал гораздо лучше. При таком повороте событий любой человек может превратиться в Яго.

Он прошел мимо «бьюика» и провел рукой по вмятинам того, что когда-то могло быть «мустангом».

— Эй, маленькая кобра, разве ты не знаешь, что тебе предстоит заткнуть их всех… — тихонько пропел он. Ударив по радиатору пыльным ботинком, он потревожил целую россыпь камней, блеснувших на него запыленными огоньками. Рубины, изумруды, жемчужины величиной с гусиное яйцо, бриллианты, не уступающие своим сверканием звездам. Флегг щелкнул пальцами, и все исчезло. Куда же направиться ему?

Ветер застонал, прорываясь сквозь разбитое ветровое стекло старенького «плимута», вспугнув мелкую живность, обосновавшуюся внутри.

Что-то зашуршало позади него. Обернувшись, он увидел Кита Бредентона в нелепых желтых плавках, его огромное брюхо нависало над ними, как лавина. Бредентон крался к нему по развалинам детройтского железа. Осколки железа и стекла пронзали его ступни, но раны не кровоточили. В пупке Бредентона зиял черный глаз. Темный человек щелкнул пальцами, и Бредентон исчез.